У Аллы Ивановны был разговор с другой женщиной, после которого остался неприятный осадок.
Алла Ивановна посетила дневной концерт русского народного хора. Наслаждалась песнями и плясками, и было чудесное настроение.
После концерта зашла в кафе, чтобы поесть. Заказала любимую солянку, на второе картофельное пюре и рыбу. Поест Алла, значит, дома готовить не надо.
И тут в кафе зашла группа людей, похожих на туристов. Зал небольшой, поэтому за столиком Аллы Ивановны оказалась женщина лет пятидесяти. Вежливо поздоровалась и задала пару вопросов о городе. Точно туристка.
Алла с удовольствием отвечала, и собеседница была милой и интеллигентной.
Разговор завязался, и не хотелось уходить. Редко общение бывает таким приятным и легким. Поговорили о городе и перешли на личную жизнь. Туристка сказала, что живет для себя. Семьи не было, и не надо.
Алла тему подхватила, потому что сейчас тоже живет для себя. «А раньше»? – спросила туристка.
И Алла с удовольствием рассказала, что радоваться жизни раньше не получалось. Главное препятствие для счастья – отсутствие собственного жилья.
До замужества с родителями. В детстве все хорошо, на то оно и детство, а вот в юности не так сладко, так как мама - человек крутой, несдержанный, волевой и грубый. Приходилось терпеть.
Замуж вышла почти в тридцать лет. Вероятно, в натуре Аллы есть нечто такое, что притягивает людей, любящих распоряжаться и командовать. С ними тяжело, они же только себя слышат. Муж оказался именно таким человеком.
Снова пришлось терпеть. Квартира мужа, и он редко, но укорял: не забывай, где живешь. Вроде семья, а все равно как чужая, как квартирантка.
Родился сынок, и Алла одна его на ноги поставила. Мужу ничего не надо. Когда сын женился и ушел из дома, муж загулял, и жизнь стала невыносимой.
Ушла от неверного грубого мужа и начала снимать жилье: сначала комната в общежитии, затем перешла в коммунальную трехкомнатную. Много чего пришлось натерпеться: и пьяницы, и нечистые на руку люди.
Жила Алла и мечтала о собственном жилье. Деньги копила, сын немного помогал. Чтобы приблизить мечту, работала на двух, а иногда и на трех местах.
Рассказала и довольно улыбнулась: «Сейчас для себя живу. Можно сказать, что началась настоящая жизнь. Пенсия, своя студия. Ни от кого не завишу. Взяла и поехала на концерт русского хора, поела в кафе, дома творожок и сметана – больше и не надо. Это такое счастье, скажу я вам».
Лицо туристки стало насмешливым: «Начинаете? Не смешите меня. Поздно начинать, у вас скоро последняя станция. Я для себя жила и живу, и впереди еще время есть».
Добавила с грустью, с презрительной грустью: «Рабы наши люди. Перед смертью глотнут пару раз свободного воздуха – и счастье у них»!
Алла ехала домой и чувствовала себя оскорбленной, словно оплевали.
Квартира-студия встретила с тихой радостью. Закрыла Алла дверь за собой, плохое не впустила.
Обвела квартиру взглядом: «Мой дом, здесь все мое. Чужой не придет, ему здесь не место. Как хорошо, как спокойно».
И про туристку забыла. Не поняла она Аллу. И никогда не поймет.
Подписывайтесь на канал «Георгий Жаркой».