ЧАСОВОЙ.
Отдыхал в санатории. И там на территории жила беспородная собачка, тайну которой я так и не разгадал. Она лояльно относилась к гуляющим в пределах ограждения днём, ночью же в неё как будто бес вселялся - кидалась на любого. Не кусала, но рычала и клацала зубами в полуметре от ног. По расписанию отбой был в двадцать три, и подъём в семь. После отбоя двери холла не запирались, и охрана не препятствовала, если кто желал совершить прогулку на свежем воздухе. Только ты при этом, получал дополнительный геморрой, в виде беснующегося у тебя под ногами Беляша. И главное, вот только что ведь выходил в перерыве между танцами постоять на крылечке, и пес спокойно дремал рядом, свернувшись калачиком. А ровно в одиннадцать он как будто получал приказ приступить к несению службы. Я по утрам любил пробежаться. Все четыреста метров, что я трусИл от дверей корпуса до ворот лечебницы, я трусИл и трУсил, так как Беляш в утренние часы был особенно агрессивен. Назад я прибегал уже после подъёма, и бабакину, к тому времени, был совсем не интересен. Однажды пробежка закончилась чуть раньше. У ворот меня уже ждал Беляш. С лаем промчал за мной стометровку. Вдруг остановился, и спокойно побежал по своим делам. Гляжу на часы - ровно семь! И..? Вот как? Вот что это?! Ничто в окружающей картине не изменилось. Никакого звукового сигнала на подъём у нас не было. Но пёс точно, до минуты, знал: когда можно находиться на подконтрольной ему территории, а когда - нет.