первая часть
Она вышла из больницы и долго стояла на крыльце, не замечая холода. Мимо проходили люди-врачи в белых халатах, пациенты в больничных пижамах, посетители с пакетами фруктов. Обычная жизнь. Нормальная. Такая, какая была её жизнь ещё три дня назад.
Три дня. Всего три дня назад она покупала антикварные часы с корабликом, планировала романтический ужин, верила в 15 лет счастливого брака. Теперь она знала о первой жене, о мертвом сыне, о сестре, которой якобы не существовало, о ещё одной женщине Вере, появившейся на похоронах свекрови, о смерти которой Тамара даже не знала.
Сколько их было всего? Сколько женщин? Сколько детей, сколько параллельных жизни? Телефон завибрировал напоминания. Два часа. Кафе на углу. Виктор. Тамара посмотрела на экран и приняла решение. Она не поехала в кафе. Вместо этого набрала номер Лиды.
- Мне нужна информация о женщине по имени Вера. Я не знаю фамилии, не знаю возраста. Только то, что она была на похоронах Нины Васильевны Дорошенко год назад.
- Тамара, это как искать иголку в стоге сена.
- Я знаю. Но ты сможешь?
- Попробую. Но это займет время.
Домой она вернулась к четырём. Маша сидела на кухне, делая уроки, или делая вид, что делает. Учебники лежали открытыми, но взгляд дочери был устремлён в окно.
- Папа приходил,- сказала она, не оборачиваясь.
Тамара замерла.
- Когда?
- Час назад. Сказал, что ждал тебя в кафе, ты не пришла. Хотел поговорить со мной.
- О чём?
Маша, наконец, обернулась. В её глазах было что-то новое, не детская обида, не подростковый гнев. Что-то холодное, взрослое.
- Сказал, что любит нас. Что всё можно исправить. Что семья — это главное.
- И что ты ответила?
- Спросила его про Максима.
Тамара почувствовала, как пол уходит из-под ног.
- Откуда ты знаешь про Максима?
- Я нашла папку в его кабинете, вы так всё и оставили в тот день. Ту, которую ты смотрела. Там были не только фотографии Даниэля.
Маша говорила ровно, без эмоций.
- Там было свидетельство о рождении Максим Викторович Дорошенко и свидетельство о смерти.
Тамара опустилась на стул.
- Маша, я не хотела, чтобы ты…
- Что?— знала правду.
Маша горько усмехнулась совсем как взрослая женщина.
- У меня был брат, мам. Настоящий, старший брат. Он умер пять лет назад, и никто мне не сказал. Мне было восемь лет, когда он погиб. Восемь.
- Я сама узнала только вчера.
- Я знаю.
Маша вздохнула.
- Когда я спросила папу про Максима, он заплакал. Первый раз в жизни видела, как он плачет.
- Что он сказал?
- Что это была его самая большая ошибка. Что он боялся. Что думал, будет лучше, если мы не узнаем.
Маша покачала головой.
- Он так много боялся, мам. Столько всего прятал. А теперь все посыпалось, и он не знает, что делать.
- Где он сейчас? Ушёл?
- Сказал, что будет в гостинице.
Вечером позвонила Лида.
- Нашла твою Веру. Вера Игнатьева, 41 год. Работает бухгалтером в строительной компании. Незамужня. Детей нет. Но есть кое-что интересное.
- Что? Она работает в компании, которая является подрядчиком фирмы твоего мужа. Они сотрудничают уже семь лет.
- Семь лет. Опять эта цифра между Анжелой и Верой, между одной ложью и другой. Есть адрес?
- Есть. Но Тамара? Может, хватит? Ты уже знаешь достаточно. Больше, чем достаточно.
- Мне нужно понять, Лида. Понять, сколько их было. Понять, с кем я жила 15 лет. Ты жила с человеком, который не умеет любить.
- Или умеет, но по-своему, по-больному. Сколько бы женщин ты не нашла, это не изменится.
Тамара молчала.
- Ладно, - вздохнула Лида. - Записывай адрес.
На следующее утро она поехала к Вере. Небольшая квартира в спальном районе, третий этаж, дверь с облупившейся краской. Тамара позвонила и приготовилась к очередному тяжелому разговору.
Дверь открыла женщина невысокая, полноватая, с добрым усталым лицом. Совсем не роковая красавица, не разлучница из фильмов.
- Вера Игнатьева?
- Да.
- А вы?
- Тамара Дорошенко. Жена Виктора.
- Вера побледнела.
Потом отступила назад, словно от удара.
- Я не знала, что он женат. Клянусь, не знала.
Это было так неожиданно, что Тамара на мгновение потеряла дар речи.
- Не знали?
- Он сказал, что разведён. Что бывшая жена живёт в другой стране с дочерью. Что они расстались много лет назад.
Вера говорила быстро, сбивчиво.
- Я поверила. Господи, какая же я дура.
- Можно войти?
Вера молча посторонилась. Квартира была маленькой, но уютные вязаные салфетки на столе, цветы на подоконнике, запах домашней выпечки.
Фотографии на стенах Вера с пожилой женщиной, вероятно матерью. Никаких следов Виктора.
- Как давно вы вместе?
Спросила Тамара.
- Пять лет.
Вера села на диван, обхватив себя руками.
- Познакомились на рабочей конференции. Он был таким внимательным, заботливым. Говорил, что я особенная.
Пять лет. Тот самый год. Год, когда Тамара потеряла ребенка. Год, когда умер Максим.
- Он обещал на вас жениться.
Вера кивнула.
- Говорил, что ему нужно время. Уладить дела, продать бизнес, подготовиться к переезду. Мы планировали уехать на юг, купить дом у моря.
Она горько усмехнулась.
- Красивые планы, правда? Я верила каждому слову. Вы знали о других женщинах.
- Каких других?
Вера подняла глаза.
- Вы не единственная?
- Нет. Есть ещё Анжела. У них сын, восемь лет.
Вера закрыла лицо руками.
- Господи! Господи! Какой же он? Чудовище?
Вера опустила руки. В её глазах стояли слёзы.
- Нет. В том-то и дело. Он не чудовище. Он обычный человек. Слабый, трусливый, неспособный сделать выбор. Он хочет всех любить и никого не терять. И в итоге теряет всех.
- Да.
Вера вытерла слёзы.
- Когда вы узнали?
- Три дня назад. В годовщину нашей свадьбы.
- Мне так жаль.
Странно, но Тамара ей верила. Эта женщина ещё одна жертва, ещё одна обманутая душа.
- Он звонил вам? После того, как всё раскрылось?
- Да. Вчера. Сказал, что попал в сложную ситуацию, что ему нужна моя поддержка.
Вера покачала головой.
- Я сбросила вызов.
- Что вы теперь будете делать?
- Не знаю.
Вера посмотрела в окно.
- Мне сорок один. Пять лет потрачено на ложь. Детей нет. Семьи нет. Все, что я строила песочный замок.
Тамара молчала. Что тут скажешь?
- А вы?
Спросила Вера.
- Вы его простите?
Тамара думала над этим вопросом всю обратную дорогу. Простить. Можно ли простить 15 лет обмана? Первую жену, о которой он молчал. Мертвого сына, на чьи похороны не приехал. Сестру, которую заставил притворяться несуществующей. Анжелу с Даниэлем.
Веру, с её разбитыми мечтами. Простить значит принять. А принять это значит признать, что всё было ложью. Дома её ждал сюрприз. На кухне сидели двое Маша и мальчик лет 8 с темными волосами и знакомым подбородком.
- Мам, — сказала Маша, — познакомься. Это Даня. Мой брат.
Тамара застыла в дверях кухни, не в силах пошевелиться. Мальчик смотрел на неё снизу вверх, большие карие глаза, испуганные и любопытные одновременно.
На столе перед ним стояла чашка какао, в руках он сжимал печенье.
- Маша,- голос Тамары прозвучал хрипло, - что происходит?
- Я позвонила Анжеле. Нашла её номер в папиных документах.
Маша говорила спокойно, почти по деловому. Сказала, что хочу познакомиться с братом. Она привезла его.
- Где она сейчас?
- В гостиной. Ждёт.
Тамара посмотрела на Даниэля. Он был так похож на Виктора, тот же разрез глаз, та же форма губ. Но что-то в его лице было мягче, светлее. Материнское.
- Привет, — сказала она наконец. Я Тамара.
- Я знаю, — тихо ответил мальчик. - Вы папина. Другая жена.
Из уст ребенка это звучало так обыденно, так просто.
- Да. Я папина жена.
- Маша сказала, что она моя сестра. Это правда?
- Правда.
Даниэль обдумал эту информацию, потом кивнул.
- Хорошо. У меня никогда не было сестры. Только мама и папа. Ну папа иногда.
Два слова, в которых уместилась вся боль этого ребенка-мальчика, который рос, видя отца урывками, по расписанию чужой жизни.
Тамара прошла в гостиную. Анжела сидела на краешке дивана, прямая как струна. Увидев Тамару, она встала.
- Я не хотела приезжать без приглашения,- начала она. - Но ваша дочь. Она была очень настойчива. Сказала, что это важно.
- Это важно, - согласилась Тамара. - Садитесь.
Они сели друг напротив друга две женщины, которых объединял один мужчина и разъединяла целая пропасть лжи.
- Даня всё время спрашивал о вас, - сказала Анжела.
- После того, как вы приходили, я не знала, что ему говорить.
- Что вы сказали?
- Правду. Что у папы есть другая семья. Что он любит его, но живёт не с нами.
Анжела опустила глаза.
- Он плакал. Первый раз в жизни плакал из-за этого. Раньше просто принимал как данность.
Тамара молчала.
- Я не хочу, чтобы наши дети страдали из-за нас, - продолжала Анжела.- Из-за того, что натворил Виктор. Они не виноваты.
- Согласна.
Из кухни доносился детский звонкий смех. Маша что-то рассказывала Дане, и он смеялся, и на мгновение это показалось таким нормальным, таким правильным.
- У вас хорошая дочь, — сказала Анжела.
- У вас тоже хороший сын.
Они посмотрели друг на друга, и что-то изменилось. Не дружба, нет, но что-то похожее на понимание. - Виктор звонил мне вчера, - сказала Анжела. - Сказал, что хочет всё исправить. Что готов на всё.
- И что вы ответили?
- Что уже поздно? Что я устала ждать?
Она помолчала.
- Три года назад я поставила ему ультиматум, он отказался. Теперь моя очередь отказать.
- Вы уверены?
Анжела подняла глаза.
- А вы? Вы его простите?
Тамара не успела ответить, входная дверь открылась. Шаги в прихожей, знакомые, тяжелые. Виктор появился на пороге гостиной небритый, осунувшийся с тёмными кругами под глазами. Он замер, увидев их двоих вместе.
- Тамара! Анжела!
Его голос был хриплым.
- Что вы.
- Знакомимся, - сказала Тамара.
- Обмениваемся историями. У нас много общего, оказывается.
- Тамара, послушай.
- Нет.
Она встала.
- Теперь ты послушай. Я знаю всё. Про Катю и Максима. Про твою сестру Марину. Про Веру. Про ложь, которой ты обмотал всех нас, как паутиной.
Виктор побледнел.
- Катя рассказала.
- Катя. Марина. Вера. Все рассказали.
Тамара чувствовала. Как годы сдерживаемой боли поднимаются изнутри.
- 15 лет, Виктор. 15 лет я была твоей женой и не знала, кто ты такой. Не знала, что у тебя была другая семья. Не знала, что у тебя есть сестра. Не что твои родители умерли.
- Я хотел защитить тебя.
- Защитить?
Тамара горько рассмеялась.
- Ты защищал себя. Свой комфорт. Свою двойную жизнь. Тройную, - тихо сказала Анжела.
- Как минимум тройную.
Виктор повернулся к ней.
- Анжела, ты не понимаешь.
- Я прекрасно понимаю.
Анжела тоже встала.
- Восемь лет я понимала.
Ждала. Верила. Больше не буду.
продолжение