Н.С. Хрущёв осматривает работы скульпторов в Манеже
1 декабря 1962 года глава Советского правительства Никита Сергеевич Хрущёв посетил выставку «ХХХ лет МОСХа» в московском Манеже и устроил публичный разнос художникам-авангардистам. Всё это нашумевшее событие, как пьеса, распадается на несколько отдельных «актов». Одним из таких актов стал бурный спор с художником Эрнстом Неизвестным (1925—2016).
Эрнст Неизвестный:
«Моё первое впечатление от Хрущёва? В жизни, пожалуй, с человеком более некультурным я не встречался, но одновременно чувствовал в нём биологическую мощь и психобиологическую хватку. Определённая природная незаурядность в нём была».
«Когда нас выстроили в ряд перед лестницей на верхней площадке, все мои друзья, создав некий круг, начали аплодировать поднимающемуся Хрущёву. Их аплодисменты слились с криками Хрущёва: «Д*рьмо собачье!».
Я ещё не знаю, относилось ли это к нам, но, во всяком случае, он был воспалён и все были очень возбуждены. Осмотр он начал в комнате, где экспонировалась живопись, представляемая Билютиным и некоторыми моими друзьями. Там Хрущёв грозно ругался и возмущался мазнёй. Именно там он заявил, что «осёл хвостом мажет лучше». Там же произошла очень смешная сцена с Сусловым, который, осматривая работы, сделанные в Саратове, без конца бубнил: «Я сам из Саратова! Я сам из Саратова, это непохоже». Там же было сделано замечание Жутовскому, что он красивый мужчина, а рисует уродов, там же произошла и моя главная стычка с Хрущёвым, которая явилась прелюдией к последующему разговору. Стычка эта возникла так. Хрущёв спросил: «Кто здесь главный?». Из рядов вытолкнули Билютина. Билютин был растерян, смущён и подавлен... В это время Ильичёв сказал: «Не этот главный, а вот этот!». И указал на меня. Я вынужден был выйти из толпы и предстать перед глазами Хрущёва. Тогда Хрущёв обрушился на меня с криком, именно тогда он сказал, что я гомосексуалист».
Михаил Суслов, Эрнст Неизвестный, Никита Хрущёв, Анастас Микоян
Эрнст Неизвестный, Алексей Косыгин, Никита Хрущёв, Леонид Брежнев
У стола с произведениями Э. Неизвестного. Среди присутствующих: Михаил Суслов, Никита Хрущёв, поэт Евгений Евтушенко (в дальнем конце стола), Э. Неизвестный
Евгений Мигунов (1921—2004). «Сам себя высек». 1963. Намёк на скульптора Эрнста Неизвестного
Ещё одна карикатура, намекающая на Неизвестного:
Иван Семёнов (1906–1983). Эскиз обложки журнала «Крокодил». 1963
Здесь Неизвестный – на втором плане, трудится над статуей снежной бабы. В центре рисунка, увенчанный лавровым венком, любуется на своё отражение поэт Евгений Евтушенко (1932–2017). На первом плане кинематографисты снимают какое-то подводное кино – по-видимому, фильм «Человек-амфибия», который в 1962 году собрал 65 миллионов зрителей, но подвергся при этом довольно серьёзной критике в печати. Причём всё это творчество происходит на льдинах, которые плывут по реке и, очевидно, тают, в то время как по мосту и набережной бодро шагают советские люди под красными флагами и транспарантами, поглядывая на художников сверху вниз...
А это реакция простых посетителей выставки в Манеже 1962 года, которую запечатлел американский фотограф:
Рассматривая эти лица, я сразу мысленно перенёсся во времена перестройки, год в 1989-й, когда такие же дискуссии, только уже о политике, шли в Москве на Пушкинской площади, возле стендов популярной перестроечной газеты «Московские новости». У тех спорщиков были вот такие же увлечённые дискуссией, но при этом не враждебные, а заинтересованные выражения лиц. Потом, с победой контрреволюции, споры стали совсем иными. А тогда спорили ещё граждане социалистического общества, в которых было как бы «прошито» стремление дружественно, а не враждебно решать любые разногласия. И главное, неподдельная вера, что это кому-то, и даже всем интересно и важно — выяснение истины, а не единственно интересы Большого Кошелька, перед которыми всё меркнет, тушуется и преклоняет колени, и правда, и неправда теряют всякое значение...
ПРИМИТЕ ДЕЯТЕЛЬНОЕ УЧАСТИЕ В РАБОТЕ БЛОГА