Наш старый дом поёт по ночам. Я часто его слышу — когда засиживаюсь за нотами или устраиваюсь в постели, обнимая подушку. Крыша, которая требует ремонта, лестницы, двери и окна — всё скрипит, дребезжит и стонет, создавая мелодию. Произведение из тех, что принято исполнять после заката. Мой личный ноктюрн. Меня всегда пугала темнота. С детства я спала с ночником, а когда его пытались забрать — плакала и отказывалась идти в постель. После третьего раза родители сдались, и на тумбочке в детской поселилась маленькая лампа. Но её свет помогал лишь ненадолго. Стоило закрыть глаза, я оказывалась в мире звуков. Весь фоновый шум, на который мы не обращаем внимания днём, ночью становится заметнее. Капли воды, медленно падающие из крана. Хлопок подъездной двери. Шаги на лестнице. И всё это — пугает. Я лежала, закрыв глаза, и представляла, как некто открывает дверь. Поднимается по лестнице, и шаги отдаются на ступеньках. Что-то скрипнуло в квартире — это он подобрался близко, чтобы меня схватить. Я не знала, кто он, зачем я ему, как он проник в квартиру. Но это и не важно. Каждый звук был им, злобным созданием темноты. Мне оставалось лишь распахнуть глаза, чтобы увидеть свет ночника и пустую комнату. Спала я всегда плохо, а на занятиях в школе и музыкалке клевала носом. Это не помешало мне научиться играть на рояле — и поступить в консерваторию. Соседки по общежитию, к счастью, были не против моего ночника. Но это всё ещё не помогало. К звукам нашего дома я привыкла, а вот новое место обернулось кошмаром. Весь первый курс я почти не спала, прислушиваясь к чужому дыханию. Каждый хлопок двери, каждый студент, который скрипел досками в коридоре, всё сводило меня с ума. Одна из соседок посоветовала купить беруши. Я и десять минут в них не продержалась. Не смогла вынести бесконечных ударов своего сердца, шума крови в ушах, за которым могли скрываться другие звуки. Только я привыкла к какофонии общежития, как пришлось оттуда съехать. После выпуска меня взяли на работу в симфонический оркестр, а одна из коллег помогла найти недорогую квартиру. И всё бы хорошо: уютный дом в центре, приятные соседи — но эти звуки. Первую неделю я снова провела без сна. Прислушивалась к стонам крыши. К скрипу дверей. К шуму, который издавала каждая ступенька лестницы. Ко всем чудовищам, которые подбирались ко мне — их там не было, я всегда знала, что их нет. Но стоило закрыть глаза и остаться наедине с ночными звуками, как это знание становилось бесполезным. На работу я ходила, словно сомнамбула. Выливала в рояль свои страхи, а потом возвращалась домой — и оставалась одна в темноте. Сидела на кровати, одетая, пытаясь не слушать дом. Ещё один способ, который не помогал. Наконец я поставила синтезатор прямо на кровать, чтобы немного успокоиться. Днём мы репетировали Шопена, ноктюрны. Я даже звук не включила, просто нажимала на клавиши. Кто-то поднимался по лестнице, скрипнула дверь, зашумела вода в трубах... Я будто управляла этими звуками. До — хлопок двери, си-бемоль — ветка бьётся в окно. Пальцы поймали ритм, начали создавать мою собственную мелодию. Впервые за много лет я почувствовала что-то, кроме страха. Что-то прекрасное. Теперь я засыпаю легко и быстро. Падаю в кровать и обнимаю подушку. Наш старый дом, он никогда не замолкает. Птицы шумят на чердаке. Скрипят половицы в коридоре. Но это больше не вызывает у меня ужаса. Каждую ночь я сочиняю ноктюрн. Сплетаю звуки в мелодию темноты, нежную, словно колыбельную. Они больше не приносят страхи, лишь успокаивают. И я проваливаюсь в глубокий сон. 216/365.
Одна из историй, которые я пишу каждый день — для творческой практики и создания контента.
Мои книги и соцсети — если вам интересно!