Лиза сидела на диване и качала Мишу. Двухмесячный сын наконец заснул после часа плача. Колики замучили всю семью. Женщина не спала нормально уже два месяца, круги под глазами стали постоянными спутниками, а руки дрожали от усталости.
Максим вошёл в комнату с телефоном в руке. Лицо у мужа было странное, как будто виноватое.
— Что случилось? — прошептала жена, чтобы не разбудить ребёнка.
— Мама звонила.
— И что?
Муж сел рядом, положил телефон на стол.
— Она купила билеты на поезд. Приедет тридцатого декабря.
Лиза замерла. Свекровь Галина Александровна жила в другом городе. Приезд означал, что она поселится у них в маленькой двушке на неделю, а то и больше.
— Максим, мы же говорили о том, что встретим Новый год втроём. Тихо. Я мечтала, наконец, выспаться.
Мужчина вздохнул.
— Я ей говорил. Но она уже купила билеты. И ещё кое-что.
— Что ещё?
— Она едет с Тошкой.
Женщина вскочила так резко, что Миша открыл глаза и заплакал. Лиза начала качать его, но голос повысился.
— С собакой? Серьёзно? Максим, у нас младенец!
Муж встал, начал ходить по комнате.
— Я пытался объяснить, что нам тесно, что ты устала. Но она обижается. Говорит, что Тошку не с кем оставить. Что она хочет увидеть внука. Что мы её не любим. И всё остальное…
Лиза покачивала сына и чувствовала, как нарастает паника. Джек-рассел Галины Александровны был гиперактивным существом, которое не могло усидеть на месте. Прыгал, лаял, носился по квартире. Свекровь считала Тошку членом семьи и баловала без меры.
— Максим, этот пёс будет лаять. Миша и так плохо спит. Представляешь, что будет?
Муж опустил голову.
— Представляю. Но что я мог сделать? Она уже купила билеты. Плакала в трубку, говорила, что я неблагодарный сын.
Жена опустилась на диван. Миша сопел у неё на руках, снова засыпая. Два месяца материнства превратили Лизу в робота, который функционировал на автопилоте. Кормление, подгузники, укачивание, снова кормление. Круглые сутки. Максим помогал, но женщина всё равно была на пределе.
А теперь к ним ещё приедет свекровь с собакой. На Новый год. Праздник, который должен был стать передышкой, превратился в источник тревоги.
— Может, снимем ей гостиницу? — предложила Лиза.
— Я предлагал. Она сказала, что я её выгоняю. Что она хочет приехать к внуку, а не в гостиницу.
— А собаку нельзя оставить у кого-то?
Максим покачал головой.
— Она говорит, что Тошка затоскует без неё. Что он тоже член семьи. Да и оставить его не с кем.
Женщина рассмеялась нервно. Замечательно. Просто замечательно.
Следующие дни Лиза провела в напряжении. Готовила квартиру к приезду гостей, пыталась успокоить Мишу, который чувствовал её тревогу и плакал ещё больше. Максим метался между женой и матерью, которая звонила каждый день и рассказывала, что везёт внуку подарки и домашние заготовки.
— Она говорит, что поможет тебе с Мишей, — сообщил муж.
— Поможет? Как? Будет давать советы про то, как я неправильно его держу?
— Ну, мама же опытная. Она меня вырастила.
Лиза повернулась к мужу.
— Твоя мама растила одного ребёнка тридцать лет назад. Сейчас другие методы, другой подход. Я не хочу, чтобы она поучала меня.
Максим промолчал. Между матерью и женой он чувствовал себя некомфортно. Галина всю жизнь посвятила сыну, воспитывала его одна после развода. Мужчина чувствовал вину за то, что не может уделять ей столько внимания, сколько раньше. А теперь жена требовала защиты от визита его матери.
Тридцатого декабря Галина приехала. Полная женщина пятидесяти пяти лет вошла в квартиру с огромной сумкой и собакой на поводке. Тошка, увидев новую территорию, начал прыгать, тянуть поводок и лаять.
— Тише, Тошенька, тише, — шептала свекровь, но пёс не слушался.
Миша, спавший в коляске, проснулся от лая и заплакал. Лиза бросилась к сыну, взяла на руки.
— Галина Александровна, уберите собаку, пожалуйста.
Свекровь обиделась.
— Тоша просто радуется. Он не злой.
— Он пугает ребёнка.
Женщина отвела пса в коридор, закрыла дверь. Тошка начал скрестись и скулить. Галина Александровна вернулась в комнату с недовольным лицом.
— Бедный мой мальчик, он не привык быть один.
Лиза качала Мишу и молчала. Начало визита было именно таким, как она себе представляла. Хуже некуда.
Вечером за ужином свекровь начала раздавать советы. Мишу надо туже пеленать. Кормить по часам, а не по требованию. Не качать на руках, иначе избалуется. Лиза слушала и кивала, но делать собиралась по-своему.
Тошку выпустили из коридора. Пёс носился по квартире, прыгал на диван, пытался залезть к Лизе на колени. Свекровь умилялась.
— Видишь, он хочет познакомиться с Мишенькой.
— Галина Александровна, уберите собаку. Он слишком активный.
— Да он же ласковый. Ну чего вы боитесь?
Максим сидел молча и ел плов. Вмешиваться не хотелось. Жена бросала на него гневные взгляды, но мужчина делал вид, что не замечает.
Ночью начался кошмар. Миша проснулся в два часа, заплакал. Лиза встала его кормить. Тошка, услышав плач, начал лаять. Галина выскочила из комнаты.
— Что случилось? Всё хорошо?
— Всё хорошо. Просто Миша голодный.
— А может, болит что?
— Галина Александровна, идите спать.
Свекровь обиделась, вернулась в комнату. Тошка продолжал лаять. Миша плакал ещё громче. Лиза чувствовала, как слёзы подступают к горлу. Так продолжаться не может.
Утром женщина разбудила мужа.
— Максим, я не могу так. Твоя мать лезет ко мне с советами, собака не даёт покоя, Миша не спит. Мне нужна помощь, а не гости.
Муж потянулся, зевнул.
— Потерпи. Она через неделю уедет.
— Неделю? Я не выдержу больше и дня. Поговори с ней.
— О чём поговорить?
— Попроси снять гостиницу. Или пусть оставит собаку где-то. Или пусть вообще уезжает раньше.
Максим нахмурился.
— Ты хочешь, чтобы я выгнал мать?
— Я хочу, чтобы ты защитил свою семью.
— Мама тоже моя семья.
Лиза посмотрела на мужа обиженно.
— Значит, твоя мать важнее меня и сына?
— Не говори глупости.
Женщина встала, вышла из комнаты. Разговаривать было бесполезно. Максим разрывался между матерью и женой, но выбора так и не делал.
День прошёл в напряжении. Галина готовила на кухне, Тошка носился по квартире, Миша плакал от постоянного шума. Лиза пыталась уложить сына, но каждый раз, когда он засыпал, собака начинала лаять или свекровь громко включала телевизор.
К вечеру женщина села в ванной и заплакала. Она мечтала о тихом празднике, об отдыхе, о сне. Вместо этого получила цирк с собакой и настойчивой свекровью.
Максим постучал в дверь.
— Лиз, ты там?
— Занято.
— Открой. Поговорим.
Жена вытерла слёзы, открыла.
— Что?
Муж вошёл, закрыл дверь.
— Я поговорил с мамой. Попросил её снять номер в гостинице.
Лиза подняла глаза.
— И что она сказала?
— Сказала, что я под каблуком у жены. Что ты меня настроила против неё. Что она больше не приедет к внуку.
— И ты что ответил?
Максим помолчал.
— Сказал, что мы устали. Что Миша маленький и ему нужен покой. Что Тошка слишком активный для квартиры с младенцем.
— И она согласилась?
— Нет. Сказала, что уедет завтра вечером домой. Вообще уедет.
Женщина прислонилась к стене. Свекровь теперь будет делать виноватыми их. Рассказывать всем, как ужасная невестка выгнала её из дома на Новый год.
— Пусть уезжает, — сказала Лиза тихо.
Максим посмотрел на жену удивлённо.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. Пусть уезжает. Я больше не могу. Мне нужен покой. Мише нужен покой. Если она этого не понимает, пусть едет домой.
Муж кивнул.
Галина собрала вещи, не разговаривая с невесткой. Тошка прыгал вокруг, радуясь предстоящей поездке. Максим вызвал такси, проводил мать до машины. Женщина вышла, не попрощавшись с Лизой.
Квартира мгновенно стала тихой: никакого лая, никаких советов, никакого напряжения.
Максим вернулся хмурый.
— Мама очень обиделась.
— Знаю.
— Она сказала, что больше не приедет.
— Пусть приезжает, когда Миша подрастёт. Без собаки.
Мужчина сел на диван.
— Я чувствую себя ужасно. Как будто предал мать.
Жена села рядом.
— Ты не предал. Ты защитил семью. Своего сына, который не может спать из-за лающей собаки. Меня, которая на грани срыва. Это правильный выбор.
Максим кивнул, но на лице была вина.
Новый год встретили втроём. Тихо, без гостей, без собак. Миша спал, Лиза впервые за два месяца легла в десять вечера. Максим сидел у телевизора и думал о матери, которая встречает праздник одна.
Праздник получился не радостным для всех. Битва за покой была выиграна, но цена оказалась высокой. Галина перестала звонить сыну. Отношения дали трещину, которую предстояло ещё долго чинить.