Он стоял на кассе и явно торопился. Небольшой сухонький мужчина лет шестидесяти пяти, бодрый и скорый в своих движениях. Запах пота, фермы и недавних злоупотреблений исходивший от него, не оставлял сомнений о сфере его деятельности.
В руках он крепко держал чекушку, гладил её пальцами. На ленте возле кассира осталась буханка самого простого серого хлеба и сигареты.
- Милая, посмотри ещё раз, может ошиблась?
Дед переминался с ноги на ногу и явно торопился.
Кассир со вздохом пробежалась по экрану глазами и покачала головой.
- нет, все верно. 560 рублей.
Мужик мял в руках 500 рублевую купюру. Его расчёт был верный, но у кассира что - то не сходилось.
- так сиг-реты подорожали, 190 рублей теперь.
На секунду задумавшись, он махнул рукой, была-не была:
- убирай сиг-реты!
- как их уберу, они не возвратные.
Дед изменился в лице, стал судорожно соображать, искать варианты:
- доченька, ну прости мне 60 рублей, а завтра я как штык, ты меня знаешь, принесу!
Кассир не сдавалась. Много тут ходят, у кого 10 рублей не хватает, у кого 5, а с её зарплаты на всех не напасешься.
- не, дедуль, мне сегодня кассу сдавать, давай в-дку убирать.
Страшная неотвратимая весть прибила плечи деда, он съежился и даже, кажется, стал ниже. Оглянулся, ища сочувствия, но люди вокруг не замечали его. Весь смысл сегодняшнего тяжёлого труда на ферме исчез, а впереди холодный тёмный вечер в одиночестве.
Мужик растерянно забрал хлеб и сигареты, машинально сгреб сдачу в карман и побрел домой.