Тишину прерывают редкие обстрелы, свист снарядов и их близкие разрывы. Арта работает по плановым целям и тем, кто спалился на маршруте или сбился в кучи, не усвоив главных правил этой игры.
Укрытие придаёт уверенности, что шальной осколок здесь нас не настигнет. И вроде бы всё хорошо на данный момент, есть фишка, и враг не подойдёт незамеченным, но расслабиться не получится даже уснув. В небе появляются ночные твари. Мозг напряженно пытается уловить каждое завывание писклявых, натужно перемалывающих воздух винтов.
Мысли ходят ходуном, как блиндажные мыши, что-то постоянно тревожит меня и отгоняет подходящий сон. Сознание ждёт, когда прилетит Вампир или Баба Яга. Смотрю на новенького, он крепко спит, первая боевая задача. Его сон вызывает только зависть. Он ещё не знает ничего о ночной охоте на тех, кто остался снаружи, потому что никогда ещё не был загнанным зверем.
Вслушиваясь в нарастающий гул тяжёлого гексокоптера, постоянно надеешься, что он летит не за тобой. Эти огромные твари носят ТМки, ТБГ, мины 120мм и 82мм, самодельные заряды разных типов. И половина недобра, сбрасываемого на крыши укрытий, сложенных из говна и палок как можно быстрее, лишь бы не спалиться, либо уже изрядно потрепанных, оставшихся от противника с выходом в сторону врага, с первого попадания оставит жителей под поверхностью обитаемой почвы. Самые опасные места проходные, накопители, там, о ближних к тылу блиндажах, где курсируют соседи и им хочется поговорить, посидеть у твоего входа, куря сигарету, погружаясь в соцерзательно-размышлительное состояние. На переднем крае иначе, ходить в гости считается дурным тоном.
Большой коптер начинает барражировать в нашем квадрате 50×50, сбивать уже поздно, высунешься и пиши пропало, его скорректирует сопровождающий мавик, а момент подлёта занимает секунды, так что "рано" не наступает. Сбить такую дуру появляется возможность только спасая соседей, но не себя.
Гул приближается, мы вжались в углы, и даже у новенького сон как рукой сняло. Махина остановилась. Это конец, - думает каждый сам про себя. Надежда всегда есть, я опускаю подбородок к груди, закрывая тем самым голову шлемом.
Шелест...
Шелест чего-то объёмного, не обтекаемого воздухом длится миллисекунды, но ты слышишь его дольше, время замедлилось. Глухой удар, и от этого удара желание быть в другом месте, спрятаться в объятиях любимых тобою людей, но этого не происходит, сейчас близость смерти реальна. Будет ли второй сброс, можно понять моментально, нет, это не предчувствие, коптер не улетел сразу, обороты винтов не возросли. Он тут же бросает второй гостинец, и в блиндаж врывается взрывная волна, занося пыль и пламя, которое выбивает из тебя дух, сжимая внутренние органы.
Термобарический боеприпас сброшен в метре от входа, и блиндаж начинает гореть. А я, получив контузию, сразу начинаю оценивать шансы на выживание. Тело действует на автоматике, а мозг только помогает ему и координирует мои движения, и в момент, когда мавик сопровождения уходит, вода, которой нет цены, уже готова тушить вход и кабеля связи, ведущие к внешнему миру. Ладони тушат занавес во вход, сделанный из грязного спальника. Синтетика горит, горят перчатки, сбрасываю их, и на липких руках от плавленного пластика остаются волдыри. Боли нет, я боеспособен, и пока товарищи ещё не оправились, вся работа выполнена, а вход завешан куском чёрного полиэтилена от мешка для двухсотых. Сверху блиндаж ещё горит, там его не потушить. Голосом все докладывают состояние, всё в порядке, целы. В рацию пошёл доклад, - атакован сбросом с Яги, блиндаж потушен, живы, - радиостанция передаёт и принимает устойчиво, но кабель всё равно надо сменить.
Искать новое укрытие нельзя, это невозможно, все блиндажи либо заняты, либо разбиты. Товарищ помогает обработать ожоги, появляется неимоверная боль, хочется отрубить кисти и выбросить в снег, которого нет. Жить буду, не такой и страшный ожог.
Ночь, сидим, смотрим молча друг на друга. У каждого в голове вопрос, будут ли нас добивать.