Всем привет. Я не знаю, зачем это пишу. Наверное, от безысходности. Долго к этому шла? Нет. Я просто дожила до того дня, когда молчать стало больнее, чем пытаться говорить в пустоту. Начну с детства. С того, что было до того, как я поняла, что ничего не будет.
Решилась. Хотя нет, какое там «решилась». Просто сдалась. Сдалась под натиском этой давящей пустоты внутри. Все говорят — начни с себя. А что, если в этом «я» нет ничего, кроме пыльного комка серых воспоминаний? Ладно. Попробую вытащить это наружу. Меня зовут Ася. Но это не имеет значения.
Я из глубинки. Места, которое не на карте, а в состоянии души. Вечная осень. Дом, который не дом, а склеп из сгнивших бревен, где ветер гуляет по углам, словно чья-то неупокоенная душа. Мы не были просто небогаты. Бедность — это когда мало денег. Наше состояние было глубже. Это была обреченность. Она была в пище, в одежде, в воздухе, в молчаливых взглядах родителей, давно сломленных жизнью. Они не жили — они отбывали срок.
Мир мой был размером с двор, заросший бурьяном и битым кирпичом. Игрушек не было. Была пыль. Были старые, черно-белые пожелтевшие от времени фотографии незнакомых людей, которых я никогда не видела. Меня пугали. Не сказками. Меня пугали жизнью. Пугали тем, что в лесу можно заблудиться и сгнить, и никто не найдет, особое место занимали медведи, об этом обязательно расскажу позже. Пугали соседом-пьяницей, который замерз в сугробе в пятидесяти метрах от своего дома. Пугали другом деда, он был очень крупный с огромной бородой, говорили будешь плохо себя вести он тебя съест. Страх был не где-то там. Он был здесь. Он был фундаментом. Первым и главным уроком: мир — это боль, и лучшая участь — остаться незамеченной.
Помню тот день. Не светлый, просто другой…
Был один день. Я не могу назвать его счастливым. Счастье — слишком яркое слово. Он был просто... другим. Конец августа. Воздух тяжелый, влажный. Бабушка, обычно такая же молчаливая и серая, как стены нашего дома, вдруг сказала: «Пойдем в лес». Не предложила, а констатировала, как приговор.
Мы шли по пыльной дороге. Пыль забивалась в нос, в горло. Лес встретил нас не прохладой, а гнетущей, могильной тишиной. В детских страхах есть хоть какая-то адреналиновая острота. Здесь же не было ничего. Только тишина, которая давила на уши, и ощущение, что мы здесь лишние. Что лес нас терпит, но не ждет.
Бабушка шла, не глядя по сторонам. Она не искала грибы — она выполняла ритуал, доведенный до автоматизма за долгие годы такой же безрадостной жизни. «Смотри, Аська, — сказала она без всяких интонаций, — мухомор. Ядовитый. Красивый, а тварь». И это было главным уроком того дня. Красота обманчива, а за ней всегда скрывается яд. Мы собрали немного грибов. Не было азарта, не было радости находки. Была механическая работа. Наполнить корзину, чтобы наполнить желудок. Чтобы продлить это существование еще на один день.
Потом она развела костер. Пламя было каким-то безжизненным, оно не весело трещало, а шипело на влажных ветках. Она сварила картошку. Мы ели ее с хлебом. Это не было вкусно. Это была просто еда. Топливо. Я смотрела на бабушку, на ее лицо, освещенное этим жалким огоньком. И я вдруг с абсолютной, леденящей душу ясностью поняла, что смотрю в свое будущее. Такая же усталость. Такое же молчаливое, безропотное несение своего креста. Такое же ожидание конца.
Этот день не дал мне надежды. Он отнял последние иллюзии. Он показал мне не «свет», а настоящую, неприкрытую правду. Жизнь — это дорога по пыльной дороге в молчаливый, равнодушный лес, чтобы собрать немного еды и вернуться в свой склеп. А счастье — это просто короткие промежутки между болью, когда тебе просто чуть менее несчастно.
И теперь, спустя годы, я понимаю, что так ничего и не изменилось. Просто склеп стал побольше, а пыль — другого качества. А та тишина, что была в лесу, переехала ко мне внутрь и продолжает методично есть то, что когда-то могло бы называться душой.
Вот с этого я и начинаю. С осознания дна, до которого можно не упасть, а родиться. В следующий раз, если хватит сил, я расскажу о первом разочаровании. О том, как влюбленность оказалась не болезнью, а такой же иллюзией, как и все остальное.
Ваша Ася.