— Мам, а почему небо синее? — Потому что... рассеивание света... Солнце... — выдавливаю я из себя запас знаний времен Брокгауза и Ефрона. — А Варя сказала, что оно синее, потому что его покрасил векикан. Варя, к слову, в этот момент пыталась засунуть макаронину в нос Василю. У нее своя наука. Своя правда. И, черт возьми, ее версия про великана звучит не менее убедительно, чем моя про Рэлея. Может, они правда знают что-то, что мы забыли?
— Мам, а почему небо синее?
— Потому что... рассеивание света... Солнце... — выдавливаю я из себя запас знаний времен Брокгауза и Ефрона.
— А Варя сказала, что оно синее, потому что его покрасил векикан.
Варя, к слову, в этот момент пыталась засунуть макаронину в нос Василю. У нее своя наука. Своя правда. И, черт возьми, ее версия про великана звучит не менее убедительно, чем моя про Рэлея.
Может, они правда знают что-то, что мы забыли?
