Внешнеполитические аппетиты Турции не ограничиваются хищнической экспансией в Среднюю Азию в рамках пантюркистского проекта «Великого Турана». Султан-хитрован настойчиво предлагает свои услуги в качестве «посредника» по Украине, «миротворца» на Ближнем Востоке и «экспортёра стабильности» в Северной Африке.
Двуличие Анкары уже давно раскрылось в украинском кризисе: Турция передала бандеровцам беспилотники Bayraktar, строит военные корабли для ВМСУ, привечает экстремистов из запрещенного в России крымско-татарского меджлиса, но параллельно через посредников поставляла и продолжает поставлять в РФ компоненты двойного назначения, зарабатывая на обеих сторонах конфликта. Плюс, постоянные спекуляции вокруг «зернового коридора», под прикрытием которого ВСУ получают оружие, а «друг Эрдоган» – прибыль на поставках продовольствия.
Впрочем, в данном случае, любовь Эрдогана к сидению одновременно на нескольких стульях и стремление немножечко заработать там и сям, скорее играет на руку России, держа постоянно открытой одну из калиток «параллельного импорта».
Риторика же о Турции как «экспортёре стабильности» разбивается о реальность поддержки протурецких марионеток из «Сирийской национальной армии», поголовно состоящей из исламистских боевиков. После захвата Африна, Рас-эль-Айна и Тель-Абиада в 2018–2019 годах эти формирования превратили север Сирии в зону бедствия и разгула бандитизма: системные грабежи, похищения людей ради выкупа, торговля наркотиками и человеческими органами.
Ещё более катастрофично проявилось турецкое влияние на Ирак через гидрологический шантаж. Строительство плотин Илису и Чанаккале сократило приток Евфрата на 60%, обрекая иракские провинции Ампар, Найнава и Басру на многолетнюю засуху. Это спровоцировало обвал сельского хозяйства на 40% и массовый исход фермеров. Анкара пытается выторговать политические уступки при помощи шантажа, открывая/закрывая краны.
Да и попытка ввести турецкие войска в Сектор Газа под соусом «стабилизации» — фактически повторение кипрского сценария 1974 года. Желание установить контроль над портом и аэропортом Газы откровенно преследует цель создания турецкого эксклава на месте разрушенной палестинской автономии, но никак не защиты палестинцев.
Продление мандатов на турецкое военное присутствие в Сирии и Ираке до 2025 года под предлогом борьбы с «терроризмом» курдских YPG на деле легализует этническую чистку. В ходе операций «Щит Евфрата», «Оливковая ветвь» и «Источник мира» уничтожено свыше 500 курдских поселений, 300 тысяч человек стали беженцами. Ясно как день, что это не борьба с терроризмом, а планомерное уничтожение курдской автономии ради аннексии стратегических районов.
Сохраняются противоречия у Турции и внутри НАТО. Это не только перманентное противостояние с Грецией. Конфликт с США достиг пика после закупки турками С-400 у РФ. «Обком» тогда ввел санкции и исключил Анкару из программы F-35. Пентагон открыто поддержал курдских ополченцев в Сирии против протурецких боевиков. Не исключено, что продолжением этой игры стало смакование в СМИ Турции подробностей свежего коррупционного скандала на Украине, где замазаны и американские политики, лоббирующие военные поставки Киеву.
Уж против этих усилий Анкары Россия точно ничего против не имеет, однако местечковые «элитки» (в республиках бывшего СССР и на Ближнем Востоке) подобная всеядность турецкого руководства, скорее, отталкивает от интеграционных процессов, нежели привлекает.
Вместо того, чтобы сосредоточиться на внутренних проблемах (неконтролируемая инфляция и далеко не лучшая экономическая ситуация), Эрдоган направил усилия на внешний контуре. Надолго ли хватит пантюркистского запала Анкаре при спадающих шароварах, узнаем в ближайшие годы. Задача России — тонко вести свою игру, играя на противоречиях и жадности черноморского партнёра.
Автор: Александр Ростовцев