"Прошлое – это не чужая страна. Это комната в твоем собственном доме, которую ты боишься открыть." — Иван Бунин
Офис адвокатского бюро "Станислав & Партнеры" на двадцать третьем этаже выглядел как обычно: люди в костюмах, стол с кофе, монитор с последними новостями. Но для Вячеслава это место теперь было чем-то вроде театральной сцены, где каждый день он исполнял роль идеального адвоката, идеального партнера.
Станислав Петрович вызвал его в свой кабинет в пятницу утром.
— Вячеслав, у нас проблема, — сказал старик, не глядя на него. Станислав был в семидесяти годах, с сухим лицом и глазами, которые видели слишком много. — Игорь в СИЗО.
Вячеслав не изменился в лице.
— Я знаю. Я его там посещал.
— Игорь начал разговаривать. С тем человеком, который его раньше защищал. Он говорит о видео. О том видео, которое может быть проблемой для нас обоих.
Вячеслав сел, скрестив ноги.
— Игорь никому не даст видео. Это его единственная страховка.
— Может быть, — согласился Станислав. — А может быть, у него нет выбора. Может быть, его заставляют. Может быть, люди, с которыми он был связан, надавят на него.
— Я буду считать, что это информация, а не приказ, — холодно произнес Вячеслав.
Станислав улыбнулся тонко.
— Это информация. Ты знаешь, что делать.
Вячеслав встал и вышел. Но перед тем как уйти, он услышал, как Станислав добавил:
— И, кстати, не вовлекай эту художницу. Это неправильно, даже для тебя.
Вячеслав остановился у дверей.
— Это мое личное дело.
— Это разрушительное дело, — произнес Станислав. — Я видел, как ты это делал раньше. Ты берешь невинного человека и уничтожаешь его медленно, как биолог препарирует животное. Это нечестно.
— Ты должен помнить, для кого работает честность в этом мире? — спросил Вячеслав. — Я давно это выучил.
Вячеслав вернулся в свой кабинет. Он достал бутылку виски из ящика стола и налил себе полный стакан, хотя было только 9 утра.
Игорь. Проблема. Решение.
Он вспомнил лицо Игоря в СИЗО. Вспомнил его слова о Марии. Вспомнил видео, которое он показал ей – видео, которое было подделкой, очень хорошей подделкой, но подделкой.
Потому что правда была совсем другой.
Правда была в том, что Вячеслав никогда не был с Анной на крыше. Он услышал о ее смерти из новостей. И когда подозрения упали на него, он понял, что может использовать эту ситуацию.
Он нанял режиссера, который создал видео – видео, на котором Павел толкал Анну. И потом он отнес это видео Игорю, которому нужна была страховка.
"Если когда-то у тебя будут проблемы, – сказал ему Вячеслав, – это видео поможет."
И Игорь согласился молчать.
Игорь молчал много лет. Но теперь, в СИЗО, под давлением новых людей, его молчание стало опасным.
Вячеслав набрал номер.
— Привет, это я, — сказал он. — Мне нужна услуга. Игорь Поляков в СИЗО № 1. Нужно сделать так, чтобы его судили по более серьезным обвинениям. Подбросить улику, если необходимо. Я готов платить.
Голос на том конце был согласен.
С Марией дела обстояли сложнее. Она начала задавать вопросы. Слишком много вопросов.
Вячеслав привык, что его могут любить или ненавидеть, но не могли игнорировать. Но Мария начала его игнорировать. Когда он приходил домой, она была где-то далеко, в своих мыслях, в своей боли.
Однажды вечером, когда он пришел в его квартиру – ее квартиру сейчас, потому что она почти не была дома, – он нашел ее перед компьютером. На экране была старая статья 2015 года. И фотография Павла, парня, который якобы толкнул Анну.
— Откуда ты это нашла? — спросил он.
— Из архивов суда, — ответила Мария, не отрываясь от экрана. — Я позвонила туда, сказала, что я журналистка, интересуюсь делом. Мне дали доступ. И знаешь, что я нашла? Павел жив. Он живет в Швейцарии, имеет швейцарское гражданство. Его не преследует никто.
Вячеслав чувствовал, как лед затвердевает в его груди.
— Кто сказал, что видео – это правда? — произнес он.
Мария встала, посмотрела на него.
— Я знаю, что это видео – подделка. Я знаю, потому что я художница. Я вижу. Я знаю, когда что-то фальшивое.
— Тогда почему ты со мной? — спросил Вячеслав, и в его голосе появилась опасная нежность. — Если ты знаешь, что я лгу, почему ты остаешься?
Мария подошла к нему, положила руку ему на лицо.
— Потому что я люблю тебя, — прошептала она. — И потому что я боюсь.
Вячеслав поцеловал ее руку.
— Хорошо, — сказал он. — Хорошо. Я расскажу тебе правду.
Они сели на диван. Вячеслав взял бокал виски, выпил.
— Анна действительно была со мной на крыше, — начал он. — Но не потому, что я ей помогал. Потому что я был тем, кто толкал ее. Я был тем, кто смотрел, как она падает.
Мария побледнела, но не отступила.
— Почему?
— Потому что я был молод и глуп, — ответил Вячеслав. — Потому что я был в нее влюблен, а она не была в меня влюблена. Потому что я не мог перенести отказа. И в один момент гнева, отчаяния, безумия, я ее толкнул.
Голос его был ровным, как если бы он рассказывал о погоде.
— Я ждал внизу, видел, как ее подобрала скорая. Потом я ушел. Я никому ничего не рассказал. Но потом мне пришло письмо. От Игоря. Он видел, он все видел, и он хотел денег. Я ему дал видео – поддельное видео, где Павел толкал ее. И я сказал, что если он когда-то будет говорить, я раздам его фото везде как свидетеля убийства. Что его свяжут с преступлением. Что у него не будет выбора.
Мария медленно встала со своего места.
— Ты меня использовал, — произнесла она.
— Да, — честно ответил Вячеслав. — Я использовал тебя, чтобы узнать, что ты знаешь. Чтобы контролировать информацию. Чтобы убедиться, что ты не будешь опасна.
— И теперь? — спросила Мария.
Вячеслав встал, подошел к ней, встал перед ней, его лицо почти касалось ее лица.
— Теперь ты знаешь всю правду. И я должен решить, живая ты будешь или мертвая.
Мария смотрела на него, и ее глаза были полны слез.
— Ты меня убьешь?
Вячеслав улыбнулся.
— Нет, — ответил он. — Потому что я влюблен в тебя. Действительно, искренне влюблен. Это был сюрприз для меня, как и для тебя. Я никогда не думал, что смогу еще кого-то полюбить после Анны. Но ты… ты нашла дыру в моей груди, и влезла в нее, и поселилась там.
Он поцеловал ее. Этот поцелуй был не холодным, как раньше. Он был горячим, отчаянным, полным боли и жажды.
— Ты мне нужна, — прошептал он против ее губ. – Ты моя жизнь теперь.
И Мария, хотя и знала, что это была ложь, хотя и понимала, что она в опасности, позволила себе верить.
Потому что верить было легче, чем жить с той истиной, которую она только что узнала.