Промышленное производство России в момент прихода к власти большевиков было подорвано многолетним военным напряжением и находилось в крайней степени истощения. Еще до октября 1917 года в стране начался распад хозяйственных связей и стала стремительно расти инфляция. Экономика пошла по пути натурализации, а властям пришлось вводить продовольственные разверстки. Подписание Брестского мира потребовало от советского руководства фактически остановить в марте 1918 года военную промышленность. Годы Гражданской войны и интервенции также не способствовали восстановлению народного хозяйства и ВПК.
За период 1918-1923 годов военные и гражданские заводы пережили все виды кризисов, какие только возможно представить. В годы НЭПа на предприятиях, выпускавших военную продукцию, в условиях падения оборонного заказа, профсоюзные организации срочно налаживали производство товаров ширпотреба. Чтобы как-то выжить и обеспечить людей зарплатой, продавались остатки сырьевых запасов и даже оборудование. Ситуация усугублялась общим устареванием средств производства, ростом их изношенности и поломками.
Основные фонды обветшали, а условия труда на заводах ухудшились. Начался массовый "исход" кадров. Специалисты покидали заводы, уходя в поисках пропитания в другие сектора народного хозяйства. Квалификация рабочих падала, а вместе с ней падала и трудовая дисциплина. На заводах осталось мало специалистов, а молодых инженеров практически не было.
За десятилетие, прошедшие с момента установление советской власти, в Советском Союзе не было построено ни одного предприятия по производству тракторов, авиамоторов и автомобилей. Доля СССР в мировом промышленном производстве сократилась до 1%, а страна фактически выпала из мировой торговли. Руководство страны прекрасно понимало проблему. И в декабре 1927 года на XV съезде ВКП(б) был взят курс на проведение индустриализации.
Однако осознание стоящей перед страной задачи и составление плана - это еще даже не полдела. Стране необходимо было понять, что делать и какие именно проекты реализовывать. Не менее важным был вопрос — как делать, т.е. какие технологические процессы для этого использовать. Еще одной задачей было — как добиться, чтобы изделие соответствовало техническому заданию. Как снизить затраты на это изделие? Как уменьшить количество брака? Как наладить массовый выпуск изделий? Как разрабатывать новые изделия?
Количество "как" было существенно больше. Их нет смысла перечислять. Потому что самый главный вопрос, который стоял во главе всего — это кто будет проводить индустриализацию? Где брать кадры? Как и где их готовить?
"Кадры, овладевшие техникой, решают всё!"
Первые годы 1-ой пятилетки продемонстрировали, что планы едва выполняются на 10-15%. Налицо были сложности с освоением выделенных средств ввиду целого комплекса причин, основной из которых является отсутствие опыта организации производства. Помимо постоянных срывов сроков начался рост стоимости выпускаемой продукции, что было обусловлено как существенными "накидками к себестоимости", так и "хищническим" отношением рабочих к средствам производства и сырью.
Сложившаяся ситуация не должна вызывать удивления. Ввод в действие новых объектов в ключевых отраслях промышленности сразу же обнажил центральную проблему — несоответствие прибывающей из деревни рабочей силы задачам освоения новой техники. Массе людей, поступающей в промышленность из деревни, просто негде было получить требуемый опыт работы. Как итог, низкая годовая выработка, большое количество брака, сломанное оборудование и срыв планов.
К примеру, число работников предприятий авиационной промышленности в 1919 году составило 1 400 человек. С 1932 года по 1940-ой год оно выросло с 95 527 человек до 370 200 человек. На предприятия пришли сотни тысяч новых людей. А надо учитывать, что авиастроение достаточно "интеллектуальная" отрасль с серьезными требованиями как к ИТР, так и к рабочим. В 1929 году доля рабочих высокой квалификации составляла 8,5%, а средней — 48%. К 1931 году их удельный вес упал до 2 и 28%, соответственно. В 1939 году на заводах НКАП более половины работников работали по специальности менее 2-х лет, еще 30% работали не более 3-х лет.
Годовая выработка одного рабочего в авиации в 1932 году составляла 6 862 рубля (в ценах 27 года). В 1937 году по мере роста квалификации и отладки технологического процесса выработка увеличилась почти в 2,5 раза и достигла 15 993 рублей. Однако остро стоял вопрос борьбы с браком, потому что от этого зависело снабжение РККА и общее улучшение условий жизни и труда советских граждан. Так если в 1927/28 году в Оружейно-пулеметном тресте брак в процентах к предшествующему году составлял 45,7%, в 1928/29 г. — 36,3%, в 1929/30 г. — 28%, то в 1931 г. он вырос до 125,5%. Данные цифры практически идентичны по всем отраслям промышленности.
Проблема никуда не делась и во 2-ую пятилетку. Потери от брака в 1936 году имели практически все главные управления НКОП, в результате чего оборонная промышленность потеряла от брака 92 млн руб., из которых 42,7 млн руб. приходилось на Главное управление боеприпасов, 23,4 млн руб. — на Главное артиллерийское управление. Отметим, что в 1934 году на ХПЗ производство одного танка БТ-5 обходилось стране в 66 830 рублей, а трехосный ЗИС-6 стоил - 35 000 рублей. Также следует учитывать, что в связи с браком перерасход основных материалов по отдельным заводам достигал 150–200%. Перерасход материалов, которых стране критически не хватало.
Существовала и другая проблема — освоение новой техники. Государство всеми правдами и неправдами стремилось обеспечить работников лучшими средствами производства. Однако кадры, не освоившие технику, имея в своем распоряжении, например, экскаватор, предпочитали и дальше махать лопатами. Или закручивать гайки отвертками, когда ящики с электроинструментом мокли под открытым небом на стройках Горьковского автомобильного завода. Даже в 1934 году примерно треть оборудования не использовалась, а 60% было задействовано не на полную мощность. Громадные трудности возникали при пуске новых заводов.
Конечно, попытки привлечь высококвалифицированных специалистов из других отраслей на наиболее важные для страны заводы предпринимались. Но предприятия, расположенные в Воронеже, Горьком, Казани, Таганроге или, не дай Бог, Дземги мало кого привлекали. В силу того, что технического персонала не хватало повсеместно, "крепкие кадры" предпочитали работать в Москве или Ленинграде на местах с бОльшими зарплатами и лучшими условиями труда.
Менять комфортные города на порой "голое поле" никто не хотел. Даже на московском заводе №22 был дефицит жилья: на апрель 1938 год на 19 236 работников приходилось лишь 72 833 кв.м жилплощади, т.е. около 3,78 кв.м на человека. Другой пример — это Верхний поселок СТЗ, где проживали более 60 тыс. рабочих и членов их семей. Недостаток жилья приводил к тому, что десятки рабочих жили прямо в цехах завода. Из-за отсутствия дорожек, тротуаров и мостовых поселок утопал в грязи. Постирочных и бань катастрофически не хватало. Большая нагрузка была на местную амбулаторию, которая физически не могла удовлетворить всех. Отсутствие систем очистки стоков в 1930 году повлекло за собой отравление водозабора и последующую эпидемии тифа. В 1931-1932 годах были проведены серьезные организационные мероприятия под лозунгом "Культурно жить — производительно работать". Было построено 168 тыс. кв.м жилого фонда. Однако при численности завода в 74 000 работников на 1 человека все равно приходилось лишь 2 кв.м жилья.
Проблемы были и со снабжением. Например, рабочие рыбинского завода №26 жаловались на то, что у них месяцами не было копченых продуктов, неделями — масла и жиров, до полугода в продаже не бывало макарон. Не лучше обстояли дела на СТЗ. Рабкоры газеты «Даешь трактор» в своих заметках отмечали низкое качество обедов в столовых, которые рабочие называли «болтушкой». В цехах пища развозилась в термосах. Вместо 100 имелось лишь 40 термосов, а поскольку перерыв на обед длился всего 30 минут, рабочие за 30-40 минут до его начала занимали очередь.
В подобных условиях сложно винить людей, что они искали для себя лучшие места. Тяжесть и вредность производства, проблемы с жильем, снабжением и социальным обеспечением в результате привели к текучке кадров. Почти половина рабочих имела опыт работы на заводах менее года. Проблема сохранялась даже в предвоенные годы. Так, на заводе №45 в 1939 году при персонале в 1 500 работников, только за 11 месяцев уволилось и было принято "с улицы" 1 000 человек. Если говорить об общих цифрах по НКАП то в 1938 году на работу было принято 108,7 тыс.человек, а уволено — 77,6 тыс.человек. А в 1939 году 151,1 тыс. и 113,4 тыс., соответственно.
Рабочие и ИТР, приезжающие, к примеру, на дальневосточные заводы, как правило, на них не оставались. Оседанию этих людей препятствует необеспеченность жилищно-бытовыми условиями и отсутствие надлежащей заботы о людях.
А ведь для массового поточного производства сложной техники требовался определенный уровень культуры производства. Этот уровень возможно было достичь только проработав несколько лет на одном заводе, отточив и оптимизировав технологию производство конкретного изделия. В условиях текучки кадров сделать это было невозможно, так как не было достаточно квалифицированных рабочих и ИТР.
Однако надо было выполнять план. И руководство заводов в таких условиях прибегало к методам "упрощения" конструкций изделий и приспособления их к технологическому уровню завода. Т.е. без ведома конструкторов в чертежи вносились изменения, упрощающие модель. Да, падали технические характеристики изделия, но зато выполнялся план. Интересно отметить, что в 1932 году Глававиапром устал бороться с подобной оптимизацией от заводов и разрешил последним вносить коррективы в конструкции изделий, "как заводу удобнее". Проблему удалось побороть лишь в октябре 1940 года категорическим запретом внесения изменений в технологию производства изделий без согласований с главным технологом, главным конструктором и главным инженером.
Закрепления за заводами
Кадровая проблема была одним из самых узких мест в годы первой пятилетки. Курс на усиленную подготовку новых кадров был принят в 1929 году, но стране нужны были инженеры и рабочие здесь и сейчас. В апреле 1929 года СТО принимает решение о переводе десяти заводов ВПК на положение мобилизованных. На данных заводах вводится непрерывный круглосуточный график работы, а рабочим и ИТР отказывается в праве свободного увольнения и перехода на другую работу.
Чтобы хоть как-то улучшить текущую ситуацию в марте 1930 года ЦИК и СНК приняли закон о призыве на военные заводы инженеров из гражданской промышленности. В обиходе их называли "тысячей", а сроки их военной службы
неоднократно продлевались.
10 мая 1930 года в постановлении СТО "О пятилетнем плане подготовки кадров военной промышленности и военных производств гражданской промышленности" положение было признано "критическим". Предлагалось в течение 5 лет для нужны ВПК подготовить не менее 20 тысяч инженеров и техников. Подготовка инженерных кадров началась как на военно-промышленных отделениях, так и на факультетах гражданских ВУЗов. Через школы фабрично-заводского ученичества предполагалось только в авиапроме подготовить 22 000 рабочих, через индивидуально-бригадное ученичество — 12 000. Втузы в срочном порядке должны быть укомплектованы 11 000 учащихся, техникумы — 12 000 тысячами.
Вопрос приходилось решать чрезвычайными мерами. В целях ускоренной подготовки специалистов среднего технического звена на всех крупных предприятиях создавались техникумы с дневной, вечерней и заочной формой обучения. В авиапромышленности была образована комиссия Куйбышева, которая предлагала приписать работников к номерным заводам и перебрасывать квалифицированных работников с других заводов.
Аналогичные мероприятия проводились в автомобилестроении. При укомплектовании СТЗ ставка делалась не на подготовку собственных квалифицированных кадров, а на организованную переброску рабочих со всех концов СССР. Был проведён целый ряд таких перебросок, но эффективность оказалась весьма низкой. Добровольно никто не хотел ехать в не самые благоприятные условия.
Ситуация начала меняться ближе к концу 30-х годов, когда 17 июня 1938 года Комитет обороны принял постановление о введении в действие МП-1 по тяжелой промышленности на период до 1940 года. Данным постановлением вводилось закрепление всего рабочего, служащего и инженерно-технического состава мобилизуемых заводов за этими заводами до особого распоряжения правительства, без права ухода или перевода на другие предприятия. По нему была проведена мобилизация рабочих до полной потребности на три смены с введением на заводах внутреннего распорядка воинской дисциплины и ответственности. Также постановление закрепляло за заводами кадры призывных возрастов.
Например, 23 сентября 1938 года завод №22 был переведен на мобилизационное положение, что означало перевод всех военнообязанных на положение состоящих на действительной военной службе. Они оставались членами профсоюза, но уволиться или перевестись на другую работу не могли. Плюс на них распространялась подсудность военному трибуналу и дисциплинарный устав РККА. К 21 марта 1939 года на заводе №22 в разряд военнообязанных было переведено почти 11 тысяч работников.
К июню 1941 года практически все предприятия военно-промышленных наркоматов и многие военизированные заводы других наркоматов были переведены на мобилизационное положение. 29 июля 1939 года было заявлено о введении с 1 августа отдельного МП-8 по гражданским отраслям.
Проблема текучки кадров и обеспечения промышленности квалифицированным персоналом была решена. Но возникла другая проблема. Мобилизованный рабочий не мог уволиться, но и уволить его также не могли. Чем это чревато? Известной нашей поговоркой: "солдат спит, а служба идет".