Напомню, что юридическая ответственность за пропаганду или склонение к суицидам определяет Уголовный кодекс, а именно статья 110. И те, кто делает на этом бизнес (недавно запрещенный «Синий кит» и ему подобные) - запрещены законом Российской Федерации.
А что с точки зрения психологии? Особенно когда реально так приплющила жизнь, что либо волком выть, либо...
Трудно всегда под вечер.
Что-то пошло не так
Друг не пришёл на встречу - фиг ли, какой пустяк
Милая и родная в пробке который день
В офисе убивает вечная дребедень
Да и зарплату срезал новый суровый босс
Распотрошив в разрезе всю твою, на износ
Месячную работу и годовой отчет
..дружный планктонец предал:
ты нам безумный чёрт
Блин, да откуда это?
Блин, как мне с этим жить?
Выписали таблетку
Хочется закурить
Хочется всё порушить
Сделать назло, не так
Кто-то прошепчет в уши:
Всем ты страшнейший враг
И, ошалев от боли
С жуткого бодуна
Ты, весь в соплях и крови
Ты - сам себе война.
Знакомая история? С этого начинается любая депрессия, - а она редко начинается без причины, если конечно до этого всё было норм с психикой.
И вот сидит у психолога такой серый, замшелый, безысходный самоистязатель и на вопрос: в чем выход, брат, отвечает вопросом: "прежде чем я уйду (во всех смыслах слова «уйду») поясните откуда это? И есть ли люди на этом свете, кто смог с этим справиться".
Вообще упадническая философия, мысли о возможности или необходимости завершить свою жизнь под прессом определенных обстоятельств (для каждого они свои) характерны практически для всех людей. Особенно если они взращены конкурентными условиями и мегатребованиями к себе. Если от реализации себя-идеального зависела собственно жизнь.Особенно западная цивилизация преуспела в этой проблеме - это традиционная культурная её парадигма. Со времен античности там стала складываться определенная интеллектуальная культура "осмысления и принятия" красных ванн и иных методов "эстетического" сведения счетов с самим собой и миром, полным зла и бессмыслия. Тому виной и Платон с его нелюбовью к изменчивой и гниющей материальной плоти мироздания, и скептики со стоиками, и Эпикур конечно же. Эта философская тенденция сформировала стереотип о том, что «крайнее решение», особенно изысканно выполненное - чуть не показатель высокого интеллекта самоистязателя, наперед познавшего, что многие знания умножают скорбь. Отсюда бесконечная череда крайних решений со стороны прежде всего очень образованной и даренной публики: Э. Хемингуэй, Джек Лондон, Ван Гог, Маяковский, Есенин, Марина Цветаева, Вирджиния Вулф, Курт Кобейн, Робин Вильямс и многих других. Здесь отмечу, что проблема самоисхода практикуется не только родом человеческим, но и другими животными, среди которых киты, дельфины, волки и собаки. К тому же, сложная эта этическая проблема осмыслена в лучших произведениях, например в "Анне Карениной" Льва Николаевича Толстого. Но, мне кажется, лучшие романы о причинах, истоках и сущности суицидального поведения, это "Идиот" и "Бесы" Достоевского. По сравнению с ними "Мартин Иден" Джека Лондона кажется примитивным. Впрочем, английский писатель вложил в своего Мартина всё своё отчаяние и депрессивный смысл, ну и привел в исполнение собственный же приговор, отписав сценарий сполна и в деталях. Плюс к тому же "Смирительная рубашка" - злая в общем вещь, - была последней каплей в этой жуткой предсмертной рефлексии. А ведь речь идёт о персонаже и человеке, завладевшем максимумом "призовых мест" в своей профессии. И все это для того лишь, чтобы осознать всю тщетность и мишуру своего дела, - дела, на которое он угробил всего себя.
Если исходить из этих представлений, философия «самосудного» дня - это особое, но привычное свойство человеческой природы, побочный продукт хорошо работающей логики обстоятельств. Если в вашем роду были самоубийцы - значит, ваш род ваш - человеческий. Ибо ему одному свойственно интеллектуальное отчаяние - это когда множественная выборка вариантов решения сложной экзистенциальной проблемы неумолимо приводит к осознанию краха важнейших для человека ценностей - столпов его бытия. Потому соглашусь с наиболее мудрым исследователем души человеческой - Ф.М.Достоевским, который в «Дневнике писателя» пишет о «логическом самоубийце»: он убивает себя из-за того, что не может найти разумных оснований для веры в бессмертие, следствием чего является вывод о совершенной бессмысленности жизни. Экзальтацией этой мысли писателя выступил персонаж Кириллова ("Бесы"). Он - логический самоубийца, взявший на себя обузу разрешить главное противоречие дихотомичного христианства в отношении абсолютного доказательства бытия Бога, которого (доказательства), как известно, не существует. Ибо в ином случае это была бы уже не вера. Не сумев примириться с этой антиномией, Кириллов стремится решить ее в границах собственной жизни и упрямо идёт до конца. Он, в силу невозможности и слабости Богочеловека-Христа, решает поменять конструкт в обратку и становится Человекобожеством-Кирилловым, коему позарез необходима крайняя жертва ради изменения людей и мира. Логика неумолимо приводит его к краху.
Иной вариант, - если человек утверждён в вере по духовным, метафизическим обстоятельствам, он не может покончить с собой: нет у него на это ни йоты оснований. У Достоевского мощным средством против суицида является искренняя вера. И более ничего. Федор Михайлович считает, что всё остальное - лишь самозомбирование и иллюзия, имеющая тенденцию рассеиваться при малейшем жизненном изменении и потрясении.
Вообще литература, искусство наиболее сильно отражают глубинные муки души человеческой, неспособной смириться с жизненными абсурдами, нерешаемыми проблемами, бессильем и самой мыслью, что все было зря и смерть все равно обнуляет любые усилия.
Если «крайние решения» - побочный продукт нашего разума и часть интеллектуальной культуры, то нужно ли бороться с этим явлением?
Я исхожу только лишь из позиции верующего человека, не рискующего бросить вызов Творцу. Просто страх, робость нарушить что-то сокровенно-сакральное, непонятно за какие заслуги данное, - вот основная причина того что я вообще пишу на эту тему. Поскольку не люблю ее. Ибо суицид суициду рознь - то, о чем писал Достоевский никак не соотносится с демонстрационно-аффективным или просто демонстрационным суицидом, обычно заканчивающимся не гибелью самоубийцы, а неким символическим демаршем типа "а вот теперь, @уки, я помечу вас своей кровью - устанете отмываться". Это может быть объявлением войны, а может быть частью дискредитационного проекта, но в любом случае это - внешняя сторона проблемы. Ад становится истинным тогда, когда внешняя сторона проблемы обращается внутренней. Проще говоря, когда умирает последний актер того театра теней, где созревает очевидная логика Кириллова-Человекобожества, замкнутого единственным решением логического парадокса христианской веры.
Помню, моя бабушка, простая колхозница, не закончившая ни одного класса в силу тяжелейших обстоятельств жизни, вспоминала: "раньше в деревнях никто не самоубивался. Уж как люди тяжело жили, как бедно - работа на износ с зари до зари, и войны, и голод, и потери, и гибель детей. Но ни у кого и в мыслях не было пойти в сарай вешаться. Как бы ни было трудно. Вешаться, вспоминала она, стали в колхозах. "Делать неча, напьются и лезут в петлю". И еще один ее вывод: самоубийства - барская болезнь, простому человеку, с потом и кровью добывающему свой хлеб, неведомая.
Возможно, есть здесь доля правды. Почему доля? Потому что до колхозов крестьянство чуть что - к батюшке да под образа. Если батюшка не справлялся со своими обязанностями, - кидали «красного петуха» к барям да колдуньям, мечтали о Граде Китеже, пусть даже и в большевистском его варианте... Есть такое простое слово: выхолащивание. Выхолащиваются, избавляясь от агрессии и самоогрессии в драках, буйствах - в деревнях «стенка-на-стенку», помните?
Сейчас это конечно невозможно, зато возможно творчество, спорт, в конце концов тяжелая работа грузчиком или дальнобойщиком. Среди людей этих профессий очень мало сторонников крайних решений.
Это во-первых.
Во-вторых, вера. Не обязательно религиозная - вера в свои - пусть даже совсем одинокие силы. Вера что можете сами разобраться с машиной и починить, помыть полы, посадить цветок в горшке, написать стихи тому любимому человеку, который еще не встретился... Но почему бы ему не встретиться, а?
В-третьих, - избегать ошибок персонажа Кириллова. Если упростить все его метания, окажется - с ним никогда никого не было. Абсолютный провал, черная дыра в отдельно взятой каморке. Человеческая жизнь необходимо реализуется в любви к другим людям - своим близким, тем, кто рядом. Без кого эта самая жизнь обращается в холодный и пошлый логический конструкт. Их, этих любимых людей много не бывает. Обычно это те люди, ради кого вы однажды рождались или умирали по воле, от вас независящей. Кому отдавали большее, чем вы сами. Как говорил Виктор Франкл - они и есть тот смысл, который ничтожит любую смерть. особенно горделивую и нарциссичную смерть самоубийцы. И ни убавить, ни прибавить.
Касаемо аффективных и демонстрационных суицидов, то скажу одно: это всегда часть игры, реализация какого-то хитроумного замысла. Бывает, что волей случая игра становится реальностью. Так, школьник, решивший напугать маму, которая накануне отругала его за двойку, смастерил петлю и решил ... Но поскользнулся и сломал шею. Студент, решивший наказать своего отца, который задобал его требованиями к отличным оценкам - прыгнул с крыши высотки на глазах несчастного родителя. Аффект. Бизнесмен, которого доконали коллекторы. Генерал имперской армии времен Первой мировой Самсонов, потерявший армию в Пруссии и не пожелавший ни плена, ни позора.
Да вот, позор. Философия бусидо, сипукку, - мы привыкли восторгаться этими, в общем, чуждыми нашему менталитету этиками. Ну потому что: какое, блин, бусидо, какие самураи в эпоху татаро-монгольского нашествия? Это было тяжкое, болотно-лесное выживание под гнётом страшнейшей силы. И против этой силы не было противоядия, - кроме как карабкаться, изыскивать любые возможности, хотя бы малейшие, чтобы хоть кого-то спасти...
Повторю слова Виктора Франкла: когда вам невозможно тяжко подумайте, а хотели бы вы отдать свой крест любимому человеку? Ну вот чтобы он мучился, а у вас - всё пучком? Представьте на вашем, таком отчаянном месте вашего ребёнка. Любимого мужа или жену. Тех, кого вы цените больше себя? А потом решите, за что вам всё это и на что вы пойдёте ради близких своих. Да вы возьмёте на себя ещё большее отчаяние. Лишь бы оно не досталось другим. И в этот миг злосчастный центр принятия крайних решений будет разрушен. И дай Бог, не выстроится заново. Никогда.