Я поперхнулась чаем и едва не выронила чашку. Валентина Степановна сидела напротив, скрестив руки на груди, и смотрела на меня так, будто только что попросила передать соль.
— Что? — только и смогла выдавить я.
— Телефон, — повторила свекровь, отчеканивая каждое слово. — Хочу такой же, как у Ленки. Видела на днях, когда они приезжали. Красивый, большой экран, камера хорошая.
Я медленно поставила чашку на стол и посмотрела на мужа. Андрей сидел с газетой и делал вид, что не слышит разговора.
— Валентина Степановна, это очень дорого, — осторожно начала я.
— Ну и что? — она пожала плечами. — Ты же работаешь. Андрюша говорит, у тебя зарплата нормальная.
Я бросила взгляд на Андрея. Тот уткнулся в газету ещё глубже.
— У меня действительно есть работа, но сто пятьдесят тысяч — это большие деньги.
— А у Ленки есть! — парировала свекровь. — Вот Сергей невестке купил, а ты мне не можешь?
Я глубоко вдохнула. Лена, жена брата Андрея, действительно щеголяла новеньким телефоном на семейном обеде неделю назад. Все ахали, рассматривали, а Валентина Степановна тогда многозначительно молчала.
— Сергей и Лена сами решают, на что тратить деньги, — сказала я как можно спокойнее. — Это их выбор.
— Вот именно! — свекровь стукнула ладонью по столу. — Он сыну, а сын невестке! А ты что, хуже? Я тебе не мать, что ли?
— Вы мать Андрея, — тихо ответила я.
Повисла пауза. Валентина Степановна нахмурилась, а потом резко повернулась к сыну.
— Андрей! Ты что, глухой? Скажи жене, чтобы купила!
Андрей наконец оторвался от газеты и виноватым голосом пробормотал:
— Мам, ну это действительно дорого…
— Дорого? — голос свекрови взлетел на октаву. — А для невестки не дорого? Значит, я хуже?
— Мама, не начинай, — Андрей потёр переносицу.
— Не начинай? — она вскочила. — Я всю жизнь на вас с братом убивалась! Одна вас растила, отец-то сбежал! И вот теперь, когда мне что-то нужно, вы отказываете?
Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Эта песня про тяжёлую жизнь звучала каждый раз, когда что-то шло не по плану свекрови.
— Валентина Степановна, я не отказываю, — начала я. — Просто у меня сейчас таких денег нет. Мы квартплату оплатили, кредит за машину…
— Кредит за машину! — она всплеснула руками. — Себе машину купили, а мне телефон нельзя!
— Мы брали машину в кредит, потому что нужна для работы, — я старалась сохранять спокойствие. — И выплачиваем мы её вдвоём с Андреем.
— Вдвоём, вдвоём, — передразнила свекровь. — А Сергей один Ленке купил!
Я встала из-за стола.
— Извините, мне нужно на работу.
— Куда это ты? — Валентина Степановна преградила мне путь. — Мы ещё не закончили разговор!
— Я закончила, — твёрдо сказала я и прошла мимо неё в прихожую.
Андрей догнал меня у двери.
— Тань, не обращай внимания. Она просто расстроилась.
— Расстроилась? — я натягивала куртку и чувствовала, как руки дрожат. — Андрей, твоя мать требует от меня телефон за полторы моих зарплаты! Это нормально?
— Ну, она не требует, она просит…
— Требует! Ты же слышал! И вообще, почему я? Почему не ты?
Он замялся.
— У меня денег нет сейчас…
— А у меня есть, да?
— Ну, ты же копишь…
Я замерла, не веря своим ушам.
— Откуда ты знаешь?
Андрей виновато опустил глаза.
— Мама спрашивала… Я сказал, что у тебя на книжке что-то есть…
Мир поплыл перед глазами. Я копила эти деньги два года. На чёрный день. На отпуск. На что угодно, только не на прихоти свекрови.
— Ты рассказал ей про мои накопления?
— Тань, ну она же мать! Не чужая!
— Это мои деньги, Андрей! Мои! Я их зарабатывала, я их копила!
— Ну, мы же семья…
Я захлопнула дверь, не дослушав. По коридору эхом разнеслись шаги, но я не оборачивалась.
На работе я не могла сосредоточиться. В голове крутилось одно и то же: как он мог? Как посмел рассказать про мои деньги?
Коллега Ирина заметила моё состояние.
— Что случилось? Выглядишь, как после боя.
Я рассказала. Ирина слушала, округляя глаза всё больше.
— Погоди, свекровь требует от тебя телефон, который стоит как два твоих оклада?
— Ага. И муж ей рассказал про мои накопления.
— Он в своём уме? — Ирина даже отложила ручку. — Таня, это же твои деньги!
— Вот и я так думаю. А он говорит — мы же семья.
— Семья не значит, что можно лезть в чужой карман!
Вечером я вернулась домой поздно, специально задержалась. Надеялась, что свекровь уже уедет. Но не тут-то было. Валентина Степановна сидела на кухне с Андреем и что-то обсуждала.
— А, пришла! — она повернулась ко мне. — Ну что, подумала?
— О чём? — я повесила куртку.
— О телефоне, конечно!
Я прошла на кухню, налила себе воды и медленно выпила. Потом посмотрела на свекровь.
— Нет.
— Что нет?
— Не куплю я вам телефон за сто пятьдесят тысяч.
Валентина Степановна вскочила так резко, что стул опрокинулся.
— Ты что, совсем обнаглела?
— Это мои деньги, и я решаю, на что их тратить.
— Андрей! — завопила она. — Ты слышишь, как она разговаривает?
Андрей сидел, уткнувшись в телефон, и молчал.
— Я разговариваю нормально, — устало сказала я. — Просто не хочу покупать вам телефон, который мне не по карману.
— Не по карману? У тебя же на книжке…
— Откуда вы знаете, что у меня на книжке?
Свекровь растерялась на секунду, но быстро взяла себя в руки.
— Андрюша сказал!
Я повернулась к мужу.
— Андрей, выйди со мной в комнату.
Он нехотя поднялся и поплёлся следом. Я закрыла дверь и прислонилась к ней.
— Ты понимаешь, что натворил?
— Тань, ну это же мама…
— Мне всё равно! Это были мои деньги, мои секреты! У меня нет права на личное?
— Есть, конечно, но…
— Но что? Но твоя мама решила, что имеет право на всё моё?
Андрей молчал, разглядывая пол.
— Послушай, — он наконец поднял глаза. — Может, правда купим? Ну, не за сто пятьдесят, так хоть за пятьдесят? Нормальный телефон.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это принцип! — я почувствовала, как голос срывается. — Сегодня телефон, завтра что? Шуба? Путёвка? Где граница?
— Ты преувеличиваешь.
— Да? Тогда скажи, когда твоя мать последний раз просила что-то разумное?
Он задумался. И я увидела в его глазах — он вспомнил. Полгода назад свекровь требовала новый холодильник. До этого — ремонт в её квартире. А ещё раньше — поездку на море.
— Она старая, ей мало что надо, — пробормотал Андрей.
— Ей надо телефон за сто пятьдесят тысяч! Это мало?
За дверью раздался возмущённый голос Валентины Степановны:
— Я всё слышу! Да, я прошу! Потому что имею право! Я вас вырастила!
Я распахнула дверь.
— Вырастили вы Андрея, не меня!
— А он мой сын! Значит, и ты обязана!
— Я никому ничего не обязана!
Свекровь побагровела.
— Вот так? Тогда катись отсюда! В мою квартиру, к моему сыну — и указывать мне!
Я засмеялась.
— В вашу квартиру? Валентина Степановна, эта квартира оформлена на меня. Мой первоначальный взнос, моя ипотека.
Наступила звенящая тишина. Свекровь открыла рот, но не нашлась что сказать.
— Так что извините, но здесь мой дом. И если кому-то надо уходить, то не мне.
Валентина Степановна схватила сумку и направилась к выходу. На пороге обернулась.
— Андрей, ты поедешь со мной!
Андрей стоял посреди комнаты, растерянный и жалкий.
— Мам, ну подожди…
— Поедешь или нет?
Он посмотрел на меня, потом на мать. Я видела, как внутри него борются две силы.
— Нет, мам. Я останусь.
Свекровь ахнула.
— Предатель!
Дверь хлопнула. Мы остались вдвоём.
— Таня, — начал Андрей, — прости, я не думал…
— Ты никогда не думаешь, — перебила я. — В этом и проблема.
Я прошла в спальню и достала из шкафа подушку с одеялом.
— Будешь спать на диване. Мне нужно время.
— Сколько?
— Не знаю. Может, день, может, месяц. Посмотрим.
Андрей взял постельное бельё и вышел, ссутулившись. Я закрыла дверь и легла на кровать, уставившись в потолок.
Телефон зазвонил через час. Конечно, свекровь.
— Алло?
— Ты разрушила мою семью! — голос Валентины Степановны дрожал от злости.
— Я ничего не разрушала. Просто отказалась покупать вам телефон.
— Ты настроила Андрея против меня!
— Андрей взрослый человек. Он сам решает.
— Ты пожалеешь!
Я положила трубку и выключила звук.
Следующие дни прошли в напряжённой тишине. Андрей пытался извиниться, готовил ужины, убирался. Но я не размягчалась. Внутри всё ещё кипело.
Через неделю он вошёл на кухню, когда я пила кофе.
— Тань, мне нужно поговорить.
— Слушаю.
— Я съездил к маме. Поговорили. Она… она поняла, что перегнула.
Я скептически подняла бровь.
— Правда?
— Ну, не совсем поняла, но согласилась, что требовала многовато. Я купил ей телефон. За двадцать тысяч. Нормальный, хороший.
— На какие деньги?
— Накопил. Сам. Из зарплаты откладывал.
Я посмотрела на него. Впервые за время нашего брака Андрей сделал что-то сам, не спрашивая, не перекладывая на меня.
— И что она сказала?
— Сначала обиделась. Потом посмотрела, пощупала, и вроде довольна осталась. Сказала, что ей и такого хватит.
Я отпила кофе.
— Это хорошо.
— Тань, прости меня. Правда. Я не должен был про твои деньги рассказывать. И вообще… я повёл себя как слабак.
— Повёл, — согласилась я.
Он сел напротив.
— Я хочу всё исправить. Давай начнём с чистого листа?
Я задумалась. Простить легко. Но забыть?
— Андрей, если ещё раз расскажешь кому-то про мои деньги или втянешь меня в расходы, которые я не одобряю, — я уйду. Навсегда.
Он кивнул.
— Понял. Больше не повторится.
Я протянула руку через стол. Он осторожно взял её.
— Тогда попробуем.
И в этом слове было всё — надежда, осторожность и маленькая вера в то, что люди могут меняться. Если захотят.