Байки у людей копятся годами, запоминаются, в пересказе что-то дополняется, переиначивается, наверняка. Таких рассказов у меня скопилось много - и тех историй, в которых я был лично свидетелем, и тех, которые мне пересказывали герои. Так что за 100-процентную достоверность некоторых баек отвечать не берусь, но пересказываю, как я их слышал.
Если вы хотите поддержать канал "Пераново перо" финансово, это можно сделать нажав соответствующую кнопку в конце материала.
В 1990-х в московском концертном зале «Россия» отмечали 1000-й концерт певицы Аллы Баяновой в России. Тогда там собрались многие известные деятели культуры: Иосиф Кобзон, Валентина Толкунова, Лев Лещенко... Выход Эдиты Пьехи вроде выглядел со стороны благопристойно. Она выплыла на сцену в черном платье, в огромной шляпе и сказала, что-то вроде: «Когда-то на этой сцене я вручала цветы Клавдии Шульженко. Через несколько месяцев Клавдия Ивановна умерла. Сегодня я вручаю цветы Вам, Алла Николаевна! Спою Вам песню, которая посвящается нашим старым актрисам». После выступления Пьеха встала перед Баяновой на колени. И в этот момент произошла некоторая заминка. Алла Николаевна склонилась над Пьехой, но из-за шляпы не было видно, что же там происходит. На следующий день сидим у Баяновой на кухне и обсуждаем концерт.
- Вышла эта …... в огромной шляпе, намекнула, что я должна скоро умереть, - возмущалась Баянова. - Затем спела о каких-то выживших из ума актрисах. А потом встала на колени, подарила цветы и не поднимается. Я наклонилась, а от нее алкоголем пахнет. Шепчу ей: «Эдита, вставай уже, хватит!» А она мне: «Не могу сама встать, Алла Николаевна». Шепчу: «Эдита, не смогу тебя поднять, я старая уже». А телевидение же снимает, полный зал зрителей. Стыд-то какой! Так мы и стояли минут пять. А потом я одной рукой оперлась на рояль, а другой ее кое-как подняла. Вроде никто не заметил.
Эту историю рассказала прекрасная Вера Сергеевна - педагог театрального института имени Щукина. Имя изменено, вы поймете, почему, если прочитаете дальше.
Начало 2000-х. К Верочке обращается ее подруга, редактор радиостанции «Маяк» с просьбой – попросить народного артиста СССР, ректора театрального училища имени Щукина Владимира Этуша принять участие в программе «народные артисты СССР – детям». Народные артисты читают детские сказки. Но все отказываются. А у Верочки прекрасные отношения с Этушем.
Верочка приходит к артисту.
- Конечно, - соглашается Этуш, - какую сказку я должен прочитать?
- Какую хотите, Владимир Абрамович.
- Принеси книжку, я выберу.
Ура! Этуш согласился!
Через несколько дней Верочка приходит к нему и раскладывает перед ним книги – «Чиполино», «Буратино», «Муха-цокотуха» ….
- Вот, Владимир Абрамович, выбирайте! Что возьмете?
Надо сказать, что Владимир Этуш прожил огромную жизнь, почти 97 лет. Его уже подводила память, но он продолжал играть на сцене и преподавать.
Итак, Верочка раскладывает перед ним книги. Этуш берет в руки одну, вторую, третью… листает. Он напрочь забыл про «Маяк», решив, что у Верочки совсем плохо с деньгами, раз она начала приторговывать детскими книгами.
Но зачем ему, 90-летнему человеку «Муха-цокотуха»?!
- Все так плохо? – Этуш жалостливо смотрит на Верочку.
Верочка же, думая, что он имеет в виду отказы других артистов, боясь, что и Владимир Абрамович откажется, самым жалостливым голосом произносит:
- Да, все очень плохо! Никто не хочет … Все отказываются.
И Этуш резюмирует:
- Не расстраивайся, Верочка. Я подниму тебе зарплату.
И только тут до неё доходит весь абсурд ситуации.
Она хотела было объясниться, но… вовремя одумалась, сгребла книги обратно в сумку и со словами: «Спасибо большое, Владимир Абрамович!» пулей выскочила из кабинета. Этуш договорился, зарплату Верочке подняли.
А подруге она сказала, что народный артист отказался.
- А я не очень-то и надеялась, - вздохнула подруга.
Певица Елена Камбурова много лет дружила с народной артисткой СССР Фаиной Раневской. В доме Елены Антоновны хранятся три предмета мебели, которые когда-то принадлежали легендарной актрисе: журнальный столик, комод и тахта.
- Мебель эта внешне выглядит просто, наверное, из-за этого ее в свое время не взяли в таганрогский музей Раневской. Они увезли гарнитур из карельской березы, а это осталось сиротливо стоять в опустевшей квартире Фаины Георгиевны, - рассказывала Камбурова. А еще поделилась историей, как однажды пришла к Раневской и пожаловалась, мол, ее мало приглашают выступать на радио, Фаина Георгиевна воскликнула: «Конечно, вы же не поете «Ура, ура, в жопе - дыра!»
Эту историю рассказал Вячеслав Спесивцев, в середине 1980-х главный режиссер Московского театра Киноактера.
В штате театра состоял народный артист СССР Николай Крючков. Уже пожилой человек, он давно не выходил на сцену но, каждое утро приходил в актерский буфет и подзывал официанта:
- Принеси 200 грамм водки, салатик и сбегай за Славкой.
Спесивцев откладывал свои неотложные дела, спускался в буфет. И Крючков начинал свои неспешные рассказы...
- Да, Славка… Война - это страшная штука! Помню 1941 год. Немец рвётся к Москве. А у нас съёмки, «Свинарка и пастух». Работаем в две смены, забыв об отдыхе. Не до отдыха – война! А после съемки - дежурство на складе с декорациями. Все для фронта, все для победы!
Голодный, бежишь через всю Москву на дежурство. Трамваи-то не ходили. Но, не дай бог опоздать: сразу под трибунал, война… Бежишь, а из громкоговорителей: «Граждане воздушная тревога…». И мессеры в небе бьют трассирующими.
А впереди - ресторан «Арагви», у входа солдатушки наши в окровавленных гимнастерках, пропахшие порохом. Меня увидели «Смотрите, Крючков! Где? Да – вот! Крючков, давай к нам. Не откажи, Крючков, за родину, за наших павших товарищей по сто грамм».
- Бейте, - говорю, - фашистского гада, не жалея кровушки своей!
Бегу дальше… А в небе мессеры … А впереди – ресторан «Метрополь». И солдатушки рядом, скоро им на фронт, в кровавую бойню.
- Смотрите, Крючков! Мы с твоим именем в бой идем, насмерть стоим у деревни Крюково. Давай, брат, по сто грамм.
- Громите, - говорю, - фашистскую нечисть, родненькие мои!
Дальше бегу... Только бы не опоздать! И вижу у ресторана «Националь» солдатушек-ребятушек наших, только с передовой.
- Ребята, смотрите! Да, это ж сам Крючков! Давай, Крючков с нами по сто грамм, чтоб выстоять в схватке с коварным фашистом!
Последнее что помню, как падаю мордой в эти самые декорации… Просыпаюсь утром: голова трещит, во рту лошади насрали, руки дрожат... Где я?! Кто я?! Да-а, Славка, война - это страшная штука!
Я был знаком с композитором Никитой Богословским и с его женой Аллой Николаевной Сивашовой.
И вот – канун очередного Дня Победы. Набираю телефон Богословского. Трубку снимает Алла (она терпеть не могла отчество и требовала, чтобы все называли ее только по имени). И у нас происходит такой разговор.
- Алла, здравствуйте.
- А, это ты… Что тебе?
- Алла, скоро 9 мая…
- О, господи! Только не начинай! Задолбали все.
- Аллочка, ну, пожалуйста, мы приедем с оператором, буквально два вопроса про «Тёмную ночь».
- Ты же знаешь, Никитас «Тёмную ночь» ненавидит! (Богословского она называла Никитас, Никитон, как-то ещё)
- Аллочка, буквально полчаса, ну, пожалуйста, 9 мая вы с Никитой Владимировичем включите телевизор…
- Никитас и без тебя 9 мая изо всех утюгов.
Я продолжаю ныть:
- Аллочка, ну пожалуйста…
Алла меняет гнев на милость.
- Ладно. Но, чтоб с тебя за съемку взять…
- Что с меня взять?
- Вот думаю… О! Сделаем обмен. Мы тебе – «Тёмную ночь», а ты нам - жёлтый электрический чайник.
- Жёлтый Электрический Чайник???
- Да!!!
- Алла, но почему именно жёлтый?
- Потому что красный, синий и зелёный у нас уже есть!
Однажды артист эстрады Валерий Леонтьев поведал мне, о своей «дружбе» с американской кинозвездой Джулией Робертс.
- Мы столкнулись с ней в Америке в специальном магазине, куда нужно звонить заранее, чтобы тебя встретили и обслужили. Это магазин для известных людей, которым надо, не привлекая к себе внимания, быстро купить нужные товары. В тот момент, когда я приехал, Джулия уже отоварилась. Нас познакомили уже на выходе. «Хай – бай», вот и вся моя «дружба» со звездой Голливуда, - смеясь рассказывал Валерий Яковлевич.
Как-то фотограф Дмитрий Донской показал мне свой кадр, где запечатлены жена тогдашнего президента страны Наина Ельцина, актрисы Людмила Касаткина, Элина Быстрицкая, Мария Миронова и Софья Пилявская. Причем, Пилявская... без юбки, в белых подштанниках! Тогда Донской сказал, при жизни эту фотографию не опубликует. Но недавно он скончался, и это фото теперь появилось в интернете... Такие приемы обычно начинались с экскурсии по залам Кремлевского дворца, куда «простым смертным» вход запрещен. Затем все рассаживались за праздничным столом, уставленным деликатесами. Актрисы, пусть пожилые, но подтянутые, держат форму. За столом многие незаметно расстегивали юбки, ремни и корсеты. Звезда МХАТа, любимая ученица самого Станиславского Софья Станиславовна Пилявская тоже юбку расстегнула. Расстегнула, да и забыла. Память подвела, все-таки ей уже было за восемьдесят лет. После застолья – общение и фотосессия с Наиной Ельциной. Все встали, подошли к «первой леди России». Подошла и Пилявская, а расстегнутая юбка некоторое время еще держалась, но вот упала. Я спросил Донского: «Как Пилявская вышла из столь неловкой ситуации? Она же пожилой человек, наклониться и поднять юбку, наверное, не могла?!»
- Да, но на счастье рядом с ней оказался джентльмен, фотограф Донской, - с улыбкой ответил Дмитрий Абрамович. - Я доснимал падение, затем подошел к Пилявской и вернул юбку на место. Наина Иосифовна собирала только воспитанных актрис, - все сделали вид, что ничего не произошло. Самое любопытное, что Ельцина, которая любила Пилявскую, хотела этот кадр изъять из правительственного альбома. Но Софья Станиславовна сказала: «Ну что вы! Самым большим любопытством окружающих будет пользоваться именно эта фотография».
Не секрет, что на съемках фильма Эльдара Рязанова «О бедном гусаре замолвите слово» артисты Станислав Садальский и Евгений Леонов поругались. Заканчивали картину они в глубокой ссоре. А помирились уже тогда, когда пересеклись на киностудии «Мосфильм» на озвучании фильма. Зимой. Стас мне рассказывал:
- Мы встретились и не разговариваем, озвучиваем каждый свою роль. И вот смена закончилась, мы вышли на улицу и молча ждем машину, которая должна развезти нас по домам. И вдруг Евгений Павлович говорит: «А ты знаешь, как писают фашисты?» И Леонов стал, писая, «рисовать» на снегу свастику. А я ему ответил: «А теперь покажу вам, как писают коммунисты», и начал «рисовать» на снегу звезду. Мы рассмеялись и все обиды прошли.
Эту историю мне рассказывала одна дама - музыкант, которая участвовала в коллективе Надежды Бабкиной «Русская песня». Правда это или нет, судить вам, но история звучит так...
В советские времена, где-то в начале 1980-х ансамбль отправился выступать на фестивале русской культуры в Аргентину. Их поселили в гостиницу, где внизу располагался концертный зал, в котором и должны выступать артисты. Бабкину поселили одну в номер-люкс. А там: чудо для советских граждан - биде! Что это такое, никто и не знал. И вот семь вечера, артисты уже переодетые в сценические костюмы, ждут, когда спустится Бабкина. Зрители сидят в зале, а Надежды Георгиевны все нет. Проходит полчаса. Нету! Поднимаются к ней в номер, стучатся. Оттуда крик: «Помогите!» Кое-как открыли дверь. Обнаружили Бабкину в туалетной комнате: она воспользовалась биде, как унитазом и... застряла. Быстро вытянуть ее оказалось невозможно. Тогда пришлось биде разбить! После концерта собрались в номере у Бабкиной: что делать? Как потом объяснить руководству гостиницы?! Международный скандал?! И тогда нашли выход: разбили на кусочки это биде так, что в полу осталась лишь дырка, а дамы коллектива полночи в своих женских сумочках выносили на улицу осколки. Когда принимали номер, администратор удивилась: «А где же биде?» Бабкина возмутилась: «Не знаю. Вы что думаете, я его с собой домой забрала?!» Руководство гостиницы принесли искренние извинения певице, что предоставили ей такой номер - без биде!
Если вы хотите поддержать канал "Пераново перо" финансово, это можно сделать нажав соответствующую кнопку "поддержать". Подписывайтесь на канал "Пераново перо", ставьте лайки и оставляйте комментарии, потому что любое мнение интересно для нас.
Олег Перанов