Заря алая разливается над бескрайними степями, будто кистью невидимого мастера раскрашивает небо в багряно‑золотые тона. В этот час, когда солнце лишь касается верхушек тополей, а воздух напоён ароматом цветущей полыни и свежего сена, просыпается моя родная кубанская земля — щедрая, вольная, поющая.
В станице, где я родилась, каждое утро начинается с переклика петухов и мычания коров, которых хозяйки выгоняют на пастбище. Слышится мягкий говор — та самая балачка, что передаётся из поколения в поколение, словно драгоценное наследство. «Добрий ранок, бабо!» — здоровается соседка, неся на коромысле ведра с колодезной водой. «Добридень, доню!» — отвечает бабушка, помешивая в чугунке утреннюю кашу.
Балачка — это не просто речь. Это душа кубанского края, сплетённая и приправленная местными словечками, что звучат, как музыка:
* «кошеня» — котёнок,
* «цыбуля» — лук,
* «буряк» — свёкла,
* «дивчина» — девушка,
* «бачишь» — видишь,
* «нэмае» — нет.
Помню, как в детстве бабушка рассказывала мне сказки на балачке, и слова лились, словно ручей: «Жила‑была дивчина, красива, як квитка в поли. А в хати у неи пахло паляницею та м’ятою…» Я слушала, затаив дыхание, и представляла себя той самой дивчиной, что гуляет по пшеничным полям, а ветер играет её косою.
Летом станица оживает особенно ярко. На бахче зреют арбузы — «бакы», как их тут называют, — огромные, полосатые, словно маленькие кораблики в зелёном море. А на грядках краснеют «помидоры», а рядом — «синенькие» (баклажаны), что потом пойдут на любимый бабушкин «сичень» — овощное рагу с ароматными травами.
Вечером, когда жара спадает, станичники собираются на завалинке. Звучат песни — то задушевные, то весёлые, с притоптыванием и прихлопыванием. Кто‑то берёт в руки гармонь, и тут уж не устоит ни одна дивчина — пустится в пляс, развевая подол вышитой плахты. А парни, подбоченясь, выводят замысловатые коленца, да так, что пыль столбом поднимается.
«Ой, у поли, поли, там пшениця густа…» — льётся песня, и кажется, что сама земля вторит ей, шелестя колосьями. В этих мелодиях — вся история края: и казачья удаль, и тихая печаль, и радость простого человеческого счастья.
А когда наступает пора свадеб, станица превращается в один большой праздник. Невесту наряжают в белую плахту с вышивкой, на голову надевают цветочный венчик. Жених в казачьей форме выглядит гордо, по‑хозяйски. За столом — горы угощений: борщ с пампушками, вареники с картошкой и шкварками, домашние колбасы, соленья. И, конечно, «взвар» — густой компот из сушёных фруктов, что пахнет летом и детством.
Старшие то и дело приговаривают: «Щоб було, як у мами з татом — любовно та дружно!» А молодые смеются, танцуют, и глаза их сияют, как звёзды над степью.
Осенью, когда поля отдают свой урожай, а воздух становится прозрачнее, станичники собираются на «вечорници» — посиделки, где и дело, и потеха рядом. Женщины прядут шерсть, вяжут, рассказывают байки. Мужчины чинят инвентарь, вспоминают былые времена. А молодёжь — та и песни поёт, и в игры играет, и шутки шутит.
«Хто присказки старинны знае, той в жизни много понимае», — говорит бабушка, и в её глазах мерцает мудрость веков. Она знает сотни прибауток, загадок, пословиц, что, словно нити, связывают прошлое и настоящее:
* «Яка мамка, така и лялька» (Яблоко от яблони недалеко падает),
* «Хороший хозяин робыть литом санки, а зимою — телегу» (Готовь сани летом, а телегу зимой),
* «Красна дивка косами, хата — пирогами».
Зимой станица укутывается в белоснежные одежды. Морозы крепчают, но в хатах тепло и уютно. Печь греет, на столе — горячий чай с мёдом и сушёными яблоками. А за окном — тишина, лишь изредка нарушаемая лаем собаки или скрипом снега под ногами запоздалого путника.
В эти часы особенно ценишь простые радости: запах свежеиспечённого хлеба, смех детей, тихий разговор с родными. И понимаешь: вот она, настоящая жизнь — в этих мелочах, в этом неспешном течении дней, в этой земле, что кормит и хранит.
Кубанская балачка — это не просто слова. Это — песня души, что звучит сквозь века. Это — память о предках, о их труде и любви. Это — тепло родного дома, куда всегда можно вернуться, где тебя ждут, где тебя понимают без лишних слов.
И когда я закрываю глаза, я слышу этот говор, вижу эти просторы, чувствую этот запах степи и свежего хлеба. И знаю: где бы я ни была, эта земля всегда будет во мне — как мелодия, что звучит в сердце и не затихает никогда.
«Добридень, моя Кубань! Добридень, моя балачка! Добридень, моя жизнь!»