Лена ожидала звонка от матери своего гражданского мужа с неприятным волнением: сейчас та опять будет просить привезти внучку к ним с дедом повидаться. Так и вышло.
— Елена, здравствуй, — как всегда, в своей манере начала разговор Евгения Львовна. К этой её особенности Лена давно привыкла: мать мужа была важной чиновницей и разговаривала со всеми свысока.
— Эдик сказал, что вы собираетесь к друзьям на свадьбу. Это так? — пока несостоявшаяся свекровь как будто и не спрашивала, а ставила перед фактом.
— Да, Евгения Львовна, собираемся, — Лена уже знала, что за этим последует.
— Так, может, привезёте к нам Софию? Давно она у нас не была, — голос женщины немного смягчился. — Настенька тоже придёт. Сестрёнки хоть увидятся, поиграют вместе.
— Мы бы с радостью, Евгения Львовна, да у Сонечки сопли. Не хотим, чтоб она заразила вас или, не дай бог, Анастасию, — Лена нарочно назвала младшую внучку Евгении Львовны так по-взрослому. — Мы оставим дочку с няней. Они уже привыкли друг к другу и прекрасно ладят.
— Ты хочешь сказать, что мы с ней плохо ладим? — в голосе снова послышался тон начальника.
— Я этого не говорила. Просто не хотим доставлять вам лишних хлопот. Как-нибудь в другой раз, — спокойно ответила Лена.
Она положила трубку, прежде чем мать Эдика что-нибудь возразила.
Уже не первый раз Лена отказывала родителям Эдика в возможности повидаться с внучкой. Те жаловались друзьям, что, мол, все молодые рады спихнуть детей на своих пожилых родителей, а их сын «со своей» всё отговорки какие-то находят. То кружок у девочки «Это в четыре-то года!», то карантин в садике, а тут вдруг соседские дети в гости пришли к ним, и София так разыгралась, что не захотела никуда идти. И видели дедушка и бабушка свою старшую внучку лишь в присутствии родителей.
В комнату заглянул Эдик.
— Мать звонила?
— Да. Хотела, чтоб мы Соню к ним привезли.
— А ты что?
— А что я? Сказала, что оставим дочь с няней, — всё так же невозмутимо ответила Лена. — В конце концов, Ольга Павловна не станет на вопрос дочери: «Где мама?» отвечать: «Ушла собакам хвосты крутить».
— Лен, ну ты сама виновата, надо было матери тогда правду сказать, что ты к доктору записалась. Сама же туману напустила: «Мне надо ненадолго отлучиться...», — Эдик передразнил её.
— А почему я должна отчитываться перед кем бы то ни было? — вспылила Лена. — Я единственный раз попросила твою мать посидеть с нашей дочерью два часа. Но нет, ей надо было наговорить ребёнку гадостей.
— Но она же потом сказала, что пошутила, — попытался защитить мать Эдик.
— Да, а ты пойди и объясни это воспитателям в саду, что это была невинная шутка нашей бабушки, — Лена едва сдерживалась, чтобы не сорваться.
— Ну ты чего завелась-то? Ну хочешь оставить с няней, кто же против? — стал успокаивать её Эдик. — Только не пойму, чего ты так на мать взъелась? Мы и так у них уже сто лет не были. Раньше и то чаще бывали, пока дочь не родилась.
***
Эдик был старшим сыном у Евгении Львовны и Николая Семёновича. Сестра, Ира, была на три года его младше, но замуж умудрилась выскочить раньше брата. С Ирой у Лены были ровные, почти дружеские отношения. Они могли встретиться, посидеть, поболтать, перемыть косточки своим мужикам.
Но вот с потенциальной свекровью у Лены сразу не заладилось. Если бы это было из-за того, что она уже была замужем и развелась… Так ведь и у Иры это был уже второй брак.
— Елена, когда думаете с Эдиком свадьбу сыграть? Я думаю, что осенью — в самый раз! — в первый же день знакомства с девушкой сына начала расспрашивать её Евгения Львовна. — У нас и платье от Иришки с её свадьбы осталось.
— Простите, я о замужестве не думала и вообще больше не планировала замуж выходить. Один раз там была, хватит! Нет снова желания штампом паспорт марать, — ответила Лена, как показалось матери Эдика — слишком дерзко. — И уж тем более донашивать чужие свадебные платья.
— Так что же, у вас с моим сыном это мимолетно и временно? — возмутилась Евгения Львовна.
— Мама! — Эдик не ожидал от матери такой реакции. — Всё у нас серьёзно. А жениться вовсе не обязательно. Сейчас многие так живут. И ничего, нормально живут.
Потом ещё несколько раз мать пыталась поговорить с Эдиком, но он стоял на своём.
«Хорошее дело браком не назовут» — был его ответ.
— Подкаблучник. Вот что он в ней нашёл? Наглая, жизнью побитая, прожжённая девица! — жаловалась Евгения Львовна мужу на сына.
— Ну, Ирка-то, тоже не невинной овечкой второй раз замуж вышла, — напомнил жене Николай Семёнович, чем ненадолго утихомирил её.
Ситуация накалилась, когда Евгения Львовна узнала о беременности Лены.
— Ты не подумал, почему она не хочет замуж? Я уверена, что она нагуляла пузо, а хочет повесить его на тебя! А ты, как последний простофиля будешь воспитывать чужого ребёнка! — шипела мать, пытаясь «открыть глаза» сыну.
Эдик был слегка мягкотелым и внушаемым, и такое обвинение пошатнуло его уверенность. Тем более, мать была взрослой, опытной и, как он считал, мудрой женщиной. Не придумав ничего лучше, он пришёл к Лене с предложением сделать тест на отцовство.
— Что? — Лена думала, что ослышалась.
— Тест ДНК, — по глупости повторил Эдик.
Лена задержала дыхание и сосчитала до десяти, чтобы сразу не прикончить его.
— Тест значит? На отцовство? — начала она спокойно, но Эдик знал, что несёт в себе это спокойствие, и уже был не рад, что завёл этот разговор. В душе он совсем не сомневался, что является отцом ребёнка. Но надо было доказать это матери.
— Значит так, — Лена начинала закипать, — мы делаем этот тест, но ты официально отказываешься от ребёнка и забываешь про его существование. И ни ты, ни твоя мамаша близко к нему не приблизитесь!
— Леночка, прости! Я глупец! Мне не надо было слушать мать! Я нисколько в тебе не сомневаюсь, просто хотел ей доказать, её убедить! Это мой, мой ребёнок! — Эдик понял, что влип по самые помидоры.
Лена ещё долго злилась на Эдика, несколько раз даже порываясь уйти от него. Но он ежедневно клялся и божился, что больше никогда даст её в обиду матери.
Соня родилась точной копией отца. Используя свои связи, Евгения Львовна заявилась в палату роддома, где лежала Лена с дочерью, и придирчиво разглядывала внучку.
— Как на Эдичку похожа! — умилилась она.
— Да ну? Что, могучие гены вашей породы не оставили места для сомнений? — не сдержалась Лена.
Посетительница покраснела, но сделала вид, что не поняла колкости. В общем, тест делать не пришлось.
Пока Сонечка была маленькой, Эдик и Лена приходили к Евгении Львовне и Николаю Семёновичу, приносили им внучку, но не оставляли её там одну. Вскоре Ира тоже родила девочку, и вся любовь, и забота бабушки стали доставаться младшей внучке.
«Вот тут я точно знаю, что это моя внученька. Моя кровинушка!» — как-то обронила Евгения Львовна, тиская Настеньку, которую Ирка оставляла у бабушки чуть ли не каждый день.
Для «своей» внучки она ничего не жалела. Лене больно было наблюдать, как Евгения Львовна дарит маленькой Насте велосипед, а Соне — уродливого пластмассового жука, купленного в последний момент на кассе в супермаркете.
Ей было обидно за дочь, и не потому, что игрушка была дешёвая, она могла купить дочери любую игрушку, а потому, что бабушка даже не пыталась услышать старшую внучку, когда та говорила ей, какой хотела бы получить подарок. Её уши были предназначены лишь для младшей, её глаза улыбались только Настеньке.
После таких визитов Лена перестала отпускать Соню в гости к бабушке даже с Эдиком и тем более сама не изъявляла желания там появляться.
— Лена, это неправильно, что внучка не видится с бабушкой и дедушкой! Мы у них уже сто лет не были. Раньше и то чаще бывали, пока дочь не родилась.
— Неправильно — это делить внучек на свою и на «сомнительно свою»! — высказала наконец Лена Эдику всё, что наболело. — Мне плевать, что твоя мать так относится ко мне. Я это переживу. Но если ты не видишь, что она своими поступками унижает и расстраивает нашу дочь, пусть та ещё маленькая и не совсем это понимает, если ты не видишь глаза своего ребёнка, когда твоя мать обнимает и зацеловывает Настю и лишь на долю секунды прижмёт к себе Соню при встрече, то ты просто слепой! Когда-то ты обещал мне не давать меня в обиду, так не позволяй ей обижать и свою дочь. А если не можешь, то просто не мешай мне.© Стелла Кьярри
Эдик хотел поспорить, сказать, что она всё преувеличивает, но вдруг ясно вспомнил растерянный взгляд Сони, когда бабушка отодвинула её в сторону, чтобы посадить к себе на колени Настю. А какими глазами смотрела его дочь на лошадку-качалку, подаренную бабушкой Насте тогда, когда самой Соне достался пластмассовый барабан для малышей.
Поразмыслив, Эдик увидел в Лене не «обиженную невестку», а мать, выстроившую защитную стену для своего ребёнка. И ему предстояло решить, с какой стороны этой стены он сам.
Это было трудное решение. Но, взглянув на дочь, тихо посапывающую в своей кроватке, что-то ёкнуло в его душе. Он уверенно ответил на звонок матери, когда та вновь начала его отчитывать за то, то не привез ребенка.
— Надеюсь сопли у вашей Сони уже кончились? У меня уже соседка спрашивает, уж не поссорились ли мы! Стыдоба, одна внучка без конца у меня, второй никогда не бывает! В общем, в выходные чтоб как миленькие были у нас! Никаких отговорок! — обязала сына Евгения Львовна.
— Слушай, мам... Мы в выходной не придём. То есть, мы вообще больше не придём, пока ты не поймешь одну простую вещь: у тебя не просто две внучки для видимости! У тебя две внучки для души. И твоё отношение, твоя любовь не должна быть привилегией для одной и подачкой для другой. Моя дочь больше не будет чувствовать себя ненужной и ущербной в твоём доме. Никогда!
— Это Ленка тебя науськала? Ну и змея! — Евгения Львовна надулась как перекачанный шарик.
— Не кричи, мама. И не звони, пока не научишься любить всех одинаково, — оборвал поток речи Эдик. Затем он положил трубку и обернулся к Лене, изумлённо смотрящей на него.
— Прости, что не сделал этого раньше. Вот такой я тугодум. И, давай уже, бросай эти свои глупости со штампом в паспорте и выходи за меня. Не для галочки и не для маминой соседки. А для нашей маленькой ячейки общества, — Эдик подошел к Лене и обнял ее.
Лена посмотрела на Эдика и поняла, что он прав. Давно пора.
— Я согласная, Эдик. Завтра же идем в ЗАГС.
Семья Эдика и Лены и правда стала крепче после обручения, вот только Евгению Львовну переделать не удалось. Но это уже совсем другая история.
Спасибо за поддержку!
