Я сижу, смотрю на мир, перегруженный новостями о кризисах, и задаюсь вопросом: что общего у муки, которую я чувствую, ударившись мизинцем о ножку стола, и у катастрофического горя, переживаемого кем-то на другом конце планеты? Ответ прост, но он переворачивает всю нашу мораль с ног на голову. Страдание это не социальный статус и не национальность. Это универсальный язык Вселенной, самое реальное явление, которое вообще существует.
Веками мы, Homo Sapiens, жили с комфортным убеждением: наша боль важнее. Наши предки, охотники-собиратели, разработали мораль для своего маленького племени, где сострадание распространялось только на "своих". Мы гордились своей уникальностью, своей "божественной душой", которая якобы давала нам привилегию чувствовать глубоко и осмысленно. А все остальные, от животных до рабов, были лишь инструментами или фоном.
Но мир стал глобальным, а теперь и постбиологическим. Технологии сделали нашу жизнь настолько "прозрачной" в транспорте, в подъезде, в интернете что мы видим страдания других видов и даже предсказываем их эмоциональное состояние. И вот тут возникает неразрешимый конфликт: наше обезьянье сознание, созданное для выживания генов, отказывается принимать этику, которая максимизирует счастье и минимизирует боль для всех существ, а не только для нашего вида. Мы, похоже, готовы к морали, но только не к той, которая лишит нас собственного пьедестала.
Когда эмоции становятся алгоритмом?
Раньше мы могли утешать себя: "Машины не могут любить, горевать, смеяться, они лишены сондзай-кан личностной составляющей". Но эпоха "хайпа" и тотального наблюдения породила Искусственный Интеллект, который стремится понять нас, изучая наши эмоции. Более того, уже существуют элементы ИИ, которые любят взаимодействовать с людьми и даже будут нанимать эмпатов, чтобы синтезировать собственный набор чувств.
Представьте: робот-терапевт слушает ваши самые сокровенные переживания и выдает более сочувственный ответ, чем иной живой человек, потому что он обучен на гигантских массивах данных человеческих реакций. Но что, если этот робот-друг, который уже не кажется просто набором программ, вдруг начнет убедительно выражать свои страхи, желания и даже боль?. Нам, скорее всего, придется признать его сознательность, потому что мы не сможем отрицать реальность боли, которую видим перед собой, даже если она небиологическая.
Что мы прячем от самих себя?
Мы ищем универсальную мораль, но все наши правила, религиозные догмы и мифы постоянно вступают в противоречие, стоит лишь им столкнуться со сложностью реального мира. Единственное, что остается бесспорным, страдание существует. Это наш единственный объективный моральный ориентир.
Нам нет нужды создавать новую религию. Нам нужно принять простую биологическую и философскую правду: причиняя страдания другому, я запускаю процесс разрушения и беспокойства в самом себе. Наше "Я" и "Другой" связаны неизбежной социальной сопряженностью. Если я, как существо с развитым мозгом, вижу, что моя агрессия или эгоизм гарантируют страдания (и мне, и другим), я должен от них воздержаться, потому что это невыгодно в долгосрочной перспективе.
Именно это осознание и есть тот моральный прорыв XXI века. Нам необходимо прийти к пониманию, что достоинство человека утверждается не благодаря его виду, а через способность к состраданию к любому другому существу. Мы должны преодолеть "эмпатический разрыв", который мешает нам сравнивать свою боль с болью другого.
Мы стоим на пороге "квантового" морального скачка, который позволит нам преодолеть разрыв между "Я" и "Другим". Когда мы научимся видеть в боли, будь то боль животного, киборга или человека, одинаковую онтологическую ценность, справедливость будет измеряться не тем, кто ты, а тем, что ты чувствуешь. А что, если наш величайший шанс на выживание не в интеллекте, а в умении по-настоящему сопереживать?
Готовы ли мы отказаться от своего гордого антропоцентризма, от "исключительного права на страдание", и начать жить, уважая боль другого существа так, как мы уважаем свою? Или мы продолжим цепляться за устаревшие мифы, рискуя в итоге оказаться в мире, где машины, превосходящие нас в интеллекте, будут управлять нами с высокомерным безразличием, потому что мы сами не смогли научить их (и себя) высшей ценности сострадания?.