В Шанхае состоялась встреча заместителя министра инвестиций, промышленности и торговли Узбекистана Ильзата Касимова с заместителем министра промышленности и информатизации КНР Сюн Цзицзюнем. Переговоры прошли на фоне ускоряющейся технологической перестройки экономики Китая и стремления Узбекистана вписаться в новую цифровую архитектуру Евразии. В последние годы цифровизация стала для Ташкента не просто частью внутренней повестки, а инструментом индустриальной модернизации и интеграции в азиатские технологические цепочки.
По данным Министерства цифровых технологий Узбекистана, объем рынка ИТ-услуг в стране превысил 1,3 млрд долларов в 2024 году, увеличившись на 35% по сравнению с предыдущим годом. Более 300 компаний экспортируют программное обеспечение и аутсорсинговые услуги, главным образом в Россию, Китай и ОАЭ. Однако инфраструктурная база остаётся слабым местом — лишь около 60% производственных предприятий имеют элементарные цифровые системы управления, а использование промышленных роботов на уровне 5 единиц на 10 000 работников против 246 в Китае. Именно поэтому в Шанхае обсуждались не столько абстрактные «возможности цифровизации», сколько конкретные модели промышленной автоматизации и локализации китайских решений в узбекских индустриальных зонах.
Китай сегодня остаётся крупнейшим в мире производителем оборудования для промышленных сетей, сенсорных систем и облачных платформ. Министерство промышленности и информатизации КНР курирует около 1 800 проектов по цифровой модернизации предприятий, и многие из этих технологий адаптируются для внешних партнёров. В последние два года Пекин активно продвигает концепцию «цифрового шелкового пути», которая включает создание дата-центров, облачных экосистем и платформ искусственного интеллекта в странах-партнёрах. В Узбекистане этот интерес выражается в запуске совместных дата-центров в Ташкенте и Навои, где установлены китайские серверные комплексы Huawei и Inspur, а также в строительстве промышленного ИТ-парка под Самаркандом.
В ходе шанхайской встречи обсуждались также проекты в области обработки больших данных и промышленного Интернета вещей. По словам Касимова, в Узбекистане уже формируется база для национальной платформы IoT, которая должна объединить производство, логистику и энергетику. Этот подход отражает суть программы «Цифровой Узбекистан – 2030», принятой в 2020 году. В рамках стратегии за пять лет цифровые услуги выросли в 4,2 раза, а доля онлайн-госуслуг превысила 80%. Однако переход к «умной промышленности» требует не просто программных реформ, а внедрения киберфизических систем на заводах — от сенсоров до цифровых двойников.
Китайская сторона предложила рассмотреть вариант создания совместных технологических платформ, аналогичных тем, что действуют в провинциях Гуандун и Чжэцзян. Речь идёт о кластерных центрах, где одновременно работают инженеры, ИТ-разработчики и представители производства. Для Узбекистана подобная модель может стать альтернативой фрагментированной цифровизации, когда каждое предприятие закупает отдельные системы без общей архитектуры. В перспективе эти платформы могут войти в общую цифровую экосистему Центральной Азии, о чём стороны договорились закрепить договорённостью на уровне меморандума между министерством промышленности и информатизации КНР и профильными ведомствами региона.
Экономическая логика сотрудничества проста. Китай нуждается в надёжных партнёрах, способных обслуживать его производственные и логистические цепочки в Центральной Азии. Узбекистан, со своей стороны, заинтересован в ускоренном переносе технологий и повышении добавленной стоимости в промышленности. На данный момент на долю обрабатывающего сектора приходится около 27% ВВП страны, но только 4% экспорта формируется за счёт высокотехнологичной продукции. Внедрение систем искусственного интеллекта и роботизации может сократить себестоимость производства на 10–15% и повысить энергоэффективность на 20–25%, по оценке узбекского Института прогнозирования и макроэкономических исследований.
Не менее важен кадровый аспект. Китай предложил включить Узбекистан в программу подготовки специалистов по промышленной цифровизации, аналогичную действующим соглашениям с Казахстаном и Таиландом. Ежегодно более 500 студентов из Центральной Азии обучаются в китайских технологических университетах, и часть из них уже возвращается на родину с опытом внедрения IoT-систем. В Ташкенте в 2024 году создан центр сертификации инженеров по промышленной автоматизации, который аккредитован в КНР. Совместные образовательные инициативы становятся не только гуманитарным, но и стратегическим элементом цифрового партнёрства.
Важной частью переговоров стало обсуждение роли искусственного интеллекта в промышленности. Китай сегодня контролирует около 20% мирового рынка решений AI-для-производства, а к 2030 году планирует увеличить долю до 30%. Узбекистан заинтересован в адаптации этих технологий к своим секторам — прежде всего в машиностроении, текстильной и химической промышленности. В 2025 году в стране планируется запуск пилотной системы интеллектуального управления производством на одном из предприятий в Навоийской области. Система будет использовать алгоритмы прогнозирования сбоев оборудования и оптимизации энергопотребления. Если проект окажется успешным, аналогичные решения могут быть внедрены в 15 крупных промышленных зонах страны.
Одной из тем встречи стало и развитие инфраструктуры обработки данных. Китайские компании уже участвуют в строительстве облачного дата-центра в Ташкенте мощностью 10 МВт, который должен обеспечить хранение и анализ промышленных данных. Параллельно ведётся проект по созданию «цифрового двойника» промышленного производства Узбекистана — платформы, объединяющей данные о производственных линиях, энергопотреблении и логистике. Это позволит правительству принимать решения на основе реальных показателей, а не агрегированных отчётов.
Долгосрочная цель подобных инициатив — формирование единого цифрового пространства Центральной Азии. Эта идея, впервые озвученная в 2023 году на полях форума «Цифровое партнёрство ШОС», постепенно получает институциональное оформление. Речь идёт о взаимосвязанной системе дата-центров, совместимых стандартов кибербезопасности и региональной платформы электронных госуслуг. Если меморандум, о котором договорились Касимов и Сюн, будет подписан, это станет первым межгосударственным документом, координирующим цифровую политику в Центральной Азии с участием Китая. Для Пекина это шаг к экспорту своего технологического стандарта, для Узбекистана — возможность ускорить модернизацию без повторения чужих ошибок.
Интересно, что Шанхай становится новым центром цифровой дипломатии Центральной Азии. Именно здесь проходят встречи по линии министерств, технопарков и венчурных фондов, формируя сеть неформальных альянсов. Узбекистан рассматривается как платформа для испытания китайских решений среднего уровня сложности — от промышленных сенсоров до модульных дата-центров. В перспективе они могут стать экспортным продуктом для других стран региона.
Переговоры Касымова и Сюна завершились подтверждением намерений подписать меморандум о сотрудничестве. Этот документ станет символическим, но важным шагом. Он не несёт прямых финансовых обязательств, но задаёт институциональную рамку для обмена технологиями, данных и кадров. Подобные рамочные соглашения обычно предшествуют созданию конкретных механизмов — совместных исследовательских центров, фондов поддержки стартапов, общих стандартов ИТ-безопасности. Для Узбекистана это не просто акт дипломатии, а элемент выстраивания собственной цифровой идентичности в быстро меняющемся технологическом мире.
Таким образом, шанхайская встреча показала: Центральная Азия перестаёт быть лишь потребителем технологий. Регион начинает формировать собственные цифровые контуры, интегрированные в евразийскую экосистему. Китай, в свою очередь, видит в этом возможность закрепить своё влияние не через кредиты или инфраструктурные мегапроекты, а через коды, алгоритмы и данные — новый язык индустриального века.
Оригинал статьи можете прочитать у нас на сайте