Иногда всё рушится не громко.
Просто внутри что-то ломается — тихо, почти без звука. Ты держалась. Долго. С улыбкой, с верой, с надеждой,
пока вдруг не перестало получаться. И вот — слёзы, тишина, пустой телефон,
и только сердце, которое больше не может делать вид, что всё хорошо. Это не слабость.
Это тело, душа и сердце, которые устали быть бронёй. Срыв — не враг.
Он просто приходит показать,
что ты слишком долго спасала других, забывая о себе. И именно в этом моменте начинается возвращение. Потому что после срыва всегда бывает вдох. Новый. Настоящий.
Иногда всё рушится не громко.
Просто внутри что-то ломается — тихо, почти без звука.
Ты держалась. Долго. С улыбкой, с верой, с надеждой,
пока вдруг не перестало получаться.
И вот — слёзы, тишина, пустой телефон,
и только сердце, которое больше не может делать вид, что всё хорошо.
Это не слабость.
Это тело, душа и сердце, которые устали быть бронёй.
Срыв — не враг.
Он просто приходит показать,
что ты слишком долго спасала других, забывая о себе.
И именно в этом моменте начинается возвращение.
Потому что после срыва всегда бывает вдох.
Новый. Настоящий.