Ведя этот блог, я решила хранить полную анонимность. Но правила существуют затем, чтобы их нарушать. Хотя бы для одного человека.
Я отправила ссылку другу, с кем связь тянется из далёкого, полного надежд, прошлого. Тому, чье мнение для меня имеет свой вес, и с кем чувства могут быть в безопасности.
Диалог зашел примерно так:
— Для чего тебе это нужно? Какие цели и задачи у тебя по этому блогу?
Вопрос, который обычно ждешь от маркетолога, но не от старого друга. Мой ответ был довольно прост:
— Не можешь победить — возглавь! В моем случае — монетизируй. Ну и так, для души.
Он, человек, умеющий мыслить структурно, дал свои замечания. Дельные, профессиональные. Но в его словах я услышала недоумение главному: зачем ворошить прошлое?
И тут я поняла, что мой легкомысленный ответ был ширмой.
Я возвращаюсь к «травмам многолетней давности» не потому, что люблю в них копаться. А потому, что они никуда не уходили.
Они не пылятся на антресолях памяти. Они живут со мной в одной квартире, пьют со мной утренний чай. И любое качание маятника из настоящего в сторону таких же событий — невыносимая ретравматизация. Писать об этом — не значит ворошить. Это значит попытаться навести порядок в доме, где ты живешь здесь и сейчас.
А зачем выносить это на публику?
Друг сказал:
— Если тебе нужен совет — я могу дать.
Я верю. И его совету я бы доверила больше всего. Но в тот момент я поймала себя на мысли: «Я не хочу советов. Понимаешь? Совсем».
Я не хочу, чтобы мне дали готовый ответ, указали верный путь или исправили пунктуацию в моей боли.
Я хочу, чтобы меня увидели.
Не исправили, а именно увидели. Чтобы кто-то прочитал, прочувствовал и, может быть, мысленно вздохнул: «Да, я понимаю это. Со мной тоже так бывает».
Потребность быть увиденным — это, пожалуй, корень всего творчества. Не будь ее, не было бы ни музыки, ни картин, ни книг.
Мой ответ ему был простым:
— Да нет же. Я с тобой хотела поделиться тем, что пишу.
Но как же много в этой фразе осталось за кадром. Вся эта статья — и есть то, что я на самом деле хотела сказать.
Иногда мы показываем свои тексты, свои картины, свою музыку не для того, чтобы их оценили. А для того, чтобы через них оценили нас. Чтобы доказать самим себе, что наша боль, наша радость, наша странная и сложная жизнь — реальны. Что они существуют не только в пределах нашего черепа.
Мысли, оставшиеся в голове, — просто мысли. Но стоит их вынести на свет, поделиться ими, как они становятся доказательством: ты не один. И ожидаемый отклик — это не разбор текста, а тихое «спасибо, что сказала». Значит, твой голос был услышан. А твое существование — подтверждено.
