Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Жан Эпштейн и немое кино

На Венском кинофестивале прошла ретроспектива фильмов Жана Эпштейна (1897-1953), режиссёра, родившегося в Российской империи, но большую часть жизни прожившего во Франции. Как же мало мы знаем не только наше кино, но и кино вообще! Эпштейн работал в эпоху немого кино, сотрудничал с основанной русскими эмигрантами в Париже киностудией «Альбатрос» (обычный наш кинозритель о ней, вероятно, и не слышал). Когда смотришь кадры фильмов Эпштейна, невольно проникаешься словами Трюффо о том, что «немое кино – самая чистая форма кинематографа». Жан Эпштейн (1897 - 1953) Французский режиссёр Абель Ганс писал об Эпштейне: «Для того, чтобы изумить нас, этому подлинному и редкому гению следовало бы работать в области чистого мышления и абстракции. Но таинственные силы затянули его в зубчатые колёса кинематографии, и, пока он пытался вразумить механизм, тот наносил ему одну смертельную рану за другой — автомат душил изобретателя. Несомненно, что, повинуясь верховным жрецам, вершащим во мраке судьбу че

На Венском кинофестивале прошла ретроспектива фильмов Жана Эпштейна (1897-1953), режиссёра, родившегося в Российской империи, но большую часть жизни прожившего во Франции.

Как же мало мы знаем не только наше кино, но и кино вообще! Эпштейн работал в эпоху немого кино, сотрудничал с основанной русскими эмигрантами в Париже киностудией «Альбатрос» (обычный наш кинозритель о ней, вероятно, и не слышал).

Когда смотришь кадры фильмов Эпштейна, невольно проникаешься словами Трюффо о том, что «немое кино – самая чистая форма кинематографа».

Жан Эпштейн (1897 - 1953)

Французский режиссёр Абель Ганс писал об Эпштейне:

«Для того, чтобы изумить нас, этому подлинному и редкому гению следовало бы работать в области чистого мышления и абстракции. Но таинственные силы затянули его в зубчатые колёса кинематографии, и, пока он пытался вразумить механизм, тот наносил ему одну смертельную рану за другой — автомат душил изобретателя. Несомненно, что, повинуясь верховным жрецам, вершащим во мраке судьбу человека, Жан Эпштейн мог бы подавить в себе художника и мыслителя и жить, как простой смертный; но он предпочёл жертвенную смерть жизни, купленной ценой проституирования своего искусства».

***

См. Ещё больше нескрепных рассказов о кино – наш Телеграм-канал «Бегущий по кинолезвию»