ПРЕДЫДУЩИЕ ЧАСТИ ЦИКЛА "Россия в 1839 году" - размышления о многом" - В ИЛЛЮСТРИРОВАННОМ КАТАЛОГЕ "РУССКIЙ РЕЗОНЕРЪ" LIVE
Всем утра доброго, дня отменного, вечера уютного, ночи покойной, ave, salute или как вам угодно!
Два месяца мы не виделись с маркизом, и, признаться, никто особенно по нему не скучал, ваш покорнейший - во всяком случае - уж точно. Но что любопытно: выяснилось, что 27-главный труд РРЪ, призванный объективно разобраться с правотою или неправотой де Кюстина относительно его вердикта николаевской России, оказывается, вовсе не напрасен. Представьте, за это время я сыскал достаточно солидное число блогеров (назовем их условно так) и их комментаторов и в Дзене, и в ЖЖ, всё ещё практикующих трактовку маркизова опуса как своего рода откровение - и, разумеется, не без этакой козьей морды в сторону действительности... Ну да, именно то, что я подразумевал, только лишь приступая к первой части "Размышлений о многом": мрачное брюзжанье в стиле "ничего не поменялось...", " а ведь ещё 200 лет назад говорилось..." - и, само собою, - всё это, иллюстрированное неловко выдернутыми, но от того весьма эффектно выглядящими цитатами в качестве жесткой аргументации, отчего наш заморский гость смотрится едва ли не Мессией, за пару столетий сумевшим предречь и предвидеть... Я понимаю, что такой стиль работы с пудовым текстом крайне удобен для околоисторической позы, но то, что эти пару взводов этих господчиков не осилило всех "Записок", - также вполне очевидно, чего они, скорее всего, просто не понимают, картинно потрясая застиранными маркизовыми кальсонами. Для удовлетворения художественных потребностей таких авторов нарочно выставляю картину, написанную, правда, много позже 1839 года, но будто созданную по их заказу. Так ведь - хорошо, всё традиционно узнаваемо?
Сегодняшнюю часть я решил начать с отъезда де Кюстина из Нижнего Новгорода (кто помнит - в ноябре вместе с маркизом, и даже - отчасти - в компании Евгения Онегина, мы посетили знаменитую ярмарку). Немного романтики, господа?
- ... Бродя в сумерках по окрестностям ярмарки, даже издалека поражаешься тому, как сверкают харчевые лавки, балаганы, трактиры и кофейни!.. Но среди всего этого сияния слышен лишь глухой шум, и есть что-то колдовское в людском безмолвии на фоне ярких огней; ты словно очутился среди людей, завороженных волшебною палочкой чародея. Важные и молчаливые азиаты сохраняют серьезность даже в развлечениях, а русские и есть азиаты, пообтесавшиеся, но вряд ли цивилизованные. Не устаю слушать их народные песни. В этом месте, где сто разных народов сошлись ради общего торгового интереса, но разделены своими языками и верованиями, музыка обретает двойную цену. Когда речь способна лишь разобщать людей, для взаимопонимания им приходится петь. Музыка составляет противоядие от софизмов. Оттого-то в Европе влияние этого искусства непрестанно растет. В мужицких хорах на берегах Волга есть нечто необыкновенное; мелодии их не назовешь ни сладостными, ни вдохновенными, и все же на нас, людей Запада, они своим множеством далеких несогласных голосов производят впечатление глубокое и свежее. Окружающий пейзаж не смягчает пронизывающей их печали. С обеих сторон обзор ограничен плотным лесом корабельных мачт, местами даже прикрывающих небосвод; остальную же часть картины занимает сплошная безлюдная равнина, окаймленная бескрайними еловыми лесами; постепенно огни блекнут и наконец угасают вовсе; и темнота, еще более сгущая вековое безмолвие этих тусклых краев, являет душе новое диво, ибо ночь — мать изумления. Все те сценки, что несколько мгновений назад еще оживляли собою безлюдье, изглаживаются из памяти, лишь только померкнет свет; живое движение уступает место смутным воспоминаниям; и путешественник остается наедине с русскою полицией, которая делает мрак вдвойне пугающим; все виденное кажется сном, и, возвращаясь в свой приют, чувствуешь, как душа твоя полнится поэзией, то есть неясным страхом и горестным предчувствием.
Ну... было бы странно, коли бы маркиз, весьма мастерски описав ощущения от раздающихся над Волгою на закате русских песен, не приплел бы сюда зачем-то... полицию. Ну куда ж без нее-то, родимой? Прямо иностранный турист в СССР: неизменные KGB, moonlight and vodka takes me away... Всё-таки маркиз прав в одном: в России всё достаточно циклично, и угадав начало каждого цикла, можно с достаточной степенью вероятности предсказать ход развития дальнейших событий лет на 10-20, а то и более. Обсуждать эту мою несколько неосторожную фразу мы, пожалуй, не станем, но эти вот сугубо ощущенческие настроения маркиза и есть те самые маркеры, за которые критики России - как 150 лет назад, так и сегодня - носят его на руках.
Каюсь - в этой части я весьма дерзко поступил с сочинением маркиза, безжалостно обкорнав добрых страниц 10-15 его впечатлений (и рассуждений - главным образом) на пути от Нижнего, Но, любезнейший читатель, прошу просто поверить: если бы самым тщательным образом разбирали всё, вышедшее из-под пера де Кюстина, нам пришлось бы читать "Размышления о многом" ещё года два, я же планирую разделаться с ними уже до наступления лета! Вот сейчас, к примеру, попробую оправдаться за собственное цензурное своеволие. Маркиз покидает Нижний и возвращается в Москву через Владимир. Как вы полагаете - чем заинтересовал путешественника этот старинный русский город?
Держу пари - не угадаете, ибо... Владимир вообще нисколько не заинтересовал де Кюстина! Он помянул его лишь парою фраз, и то - впроброс, предпочтя завести разговор о нерачительном отношении русских к лесу. Бедный, бедный Владимир!..
- ... Город Владимир часто упоминается в истории; с виду это все тот же самый неизменный русский город, чей облик вам уже более чем хорошо знаком. Местность, которою я ехал из Нижнего, также походит на то, что вам уже известно о России: лес, где не видно деревьев, да изредка город, где не видно движения. Вообразите себе солдатские казармы, стоящие среди болот или же вересковых пустошей — в зависимости от почвы; оживляет их один лишь дух муштры!! Если я говорю русским, что леса у них дурно содержатся и что так в стране скоро не останется дров, то они смеются мне в лицо. У них высчитано, сколько миллионов лет понадобилось бы, чтоб свести леса, занимающие огромную часть империи, и этим подсчетом всякий раз и отговариваются. Здесь, как и во всем прочем, русские довольствуются словесами. В реестрах, посылаемых в столицу каждым губернатором, записано, что в такой-то губернии имеется столько-то десятин леса! Далее статистика выполняет свою арифметическую работу; да только счетчик, прежде чем вывести общую сумму, не проверяет на месте, из чего состоят обозначенные на бумаге леса. Чаще всего ему встретились бы вместо них одни кустарники, годные разве на хворост, или же бескрайние пустоши, кое-где поросшие камышом и папоротником! Между тем уже начинает ощущаться обмеление рек, и это тревожное явление, угрожающее судоходству, может объясняться лишь тем, что очень много леса вырубается у истоков и вдоль берегов, откуда его легче сплавлять. Однако русские, благо портфель наполнен успокоительными донесениями, мало тревожатся разбазариванием единственного природного богатства своей земли. Из министерских кабинетов леса кажутся бескрайними… и русским того довольно. Благодаря такой безмятежности чиновников можно предвидеть время, когда печи придется топить старыми бумагами, скопившимися в канцеляриях; это-то богатство возрастает с каждым днем... В России есть порядок; одному Богу ведомо, когда в ней появится цивилизация...
Ну, печи, допустим, топить можно и углем, коего в России предостаточно, а вот за Владимир по-человечески обидно. "Самый неизменный русский город"?.. "Солдатские казармы, стоящие среди болот"?.. Воля ваша, маркиз. Давайте же, любезнейший читатель, не станем уподобляться нашему неочарованному страннику и полюбуемся видом Владимира с гравюры более благодарного зрителя - Андре Дюрана как раз 1839 года.
А тем временем Москва, встретившая маркиза "сильнейшей жарою", готовится к приезду Николая I, прибывающего в Белокаменную на празднование годовщины Бородинского сражения. Вернее сказать, Москва - не главный пункт назначения, скорее - конечный. Но об этом, пожалуй, в следующей части...
- ... В тот день как раз была годовщина венчания государя на царство — лишний повод для праздничной иллюминации; русским приходится за год справлять столько праздников, что на их месте я бы вообще не гасил лампионов. Приближение великого чародея уже начинает ощущаться: три недели назад Москва была населена одними лишь купцами, разъезжавшими по своим делам на дрожках; теперь же на украшенных улицах полно великолепных рысаков, карет, что запряжены четвернею цугом, раззолоченных мундиров; в театрах и у театральных подъездов толпятся знатные господа и слуги. «Государь уже в тридцати лье; а вдруг он вот-вот приедет; государь может приехать уже нынче ночью; возможно, государь будет в Москве завтра; говорят, государь был здесь уже вчера инкогнито; а что, если он и сейчас здесь?» Эти сомнения, надежды, воспоминания волнуют сердца, от них оживляется весь город, все принимает новый облик — речи людей, выражение их лиц. Москва, город купеческий и деловой, нынче взволнована и смущена, словно скромная горожанка, ожидающая в своем доме знатного вельможу. Дворцы, обычно стоящие пустыми, открыты и освещены; всюду прихорашиваются сады; цветы и факелы соревнуются в блеске деланной веселости; угодливый шепоток пробегает по толпе, в умах пробуждаются еще более угодливые и еще более сокровенные мысли; все сердца бьются от непритворной радости, ибо люди, жаждущие отличий, обольщают сами себя и переживают те удовольствия, что изображают притворно, почти всерьез...
Я не без некоторого удовольствия даже (торжествуйте, новые кюстинианцы!) отмечу напоследок маркизову фразу, не согласиться с которой было бы весьма необъективно - есть в ней что-то... знакомое: "русским приходится за год справлять столько праздников, что на их месте я бы вообще не гасил лампионов". Так-то - да, но не в этот раз. Подозреваю, маркизу попросту... неприятен самый повод приезда Государя в Бородино, но тут уж, как сказал поэт, - "постой-ка, брат мусью"!
В финальной поэтической части вдруг захотелось мне... подыграть нашему автору, и вспомнить стихи Катенина (который, собственно, и поэт-то был весьма посредственный, гораздо хуже, чем драматург и театральный критик), посвященные... понятно кому. Сидит человек в отставке в своей костромской деревне, и вдруг - на тебе, "Песнь Русского", эвона! Надо ли упоминать, что стихи - 1839 года?..
Святую Русь и Белого Царя
Давайте, братцы, петь согласно:
Русь-матушка — что на небе заря,
Царь-батюшка — что солнце красно.
Она и Он — что церковь со Христом,
Она и Он — что муж с женою;
Мы, дети их, живём Отца умом
И сыты матери рукою.
Всех им богатств, и здравия, и сил,
Пролей, Господь, ключи и реки!
Ему годов — что жил Мафусаил,
Ей — без конца несчётны веки.
С признательностью за прочтение, мира, душевного равновесия и здоровья нам всем, и, как говаривал один бывший юрисконсульт, «держитесь там», искренне Ваш – Русскiй РезонёрЪ
ЗДЕСЬ - "РУССКIЙ РЕЗОНЕРЪ" ИЗБРАННОЕ. Сокращённый гид по каналу