Известный стендап-комик об экстремальном похудении, «тупых» рилсах о татарах и новом концерте
В IT-парке им. Рамеева завтра состоится большой юмористический концерт главного представителя стендап-движения в Татарстане, одного из основателей Stand Up Club Kazan Артура Шамгунова. Накануне события «БИЗНЕС Online» пообщался с комиком о том, не устали ли от стендапа, зачем искать татарские корни у Ирины Шейк, о моде быть татарином и проклятиях в комментариях.
«Если хочу победить стыд, один из способов сделать это — вывалить его на сцене»
— Артур, в своих соцсетях вы говорили, что поставили перед собой цель — похудеть на 15 кг к концерту в Казани. Получилось?
— Кстати, не знаю, сколько я скинул, но вряд ли все 15 килограмм. Честно признаюсь, мне этот челлендж был нужен еще и для анонса концерта. То есть, я не могу себе позволить просто постить еженедельно афишу с подписью: «Приходите на мой концерт». Ты творческий человек, поэтому будь добр что-нибудь придумать. Какая-то история должна быть. Конечно, можно было банально транслировать процесс подготовки к съемкам концерта, но я подумал, что в любом случае сделаю это. Потому решил соединить два дела — похудание и съемки.
На самом деле, я не так чтобы заморачиваюсь по поводу веса, потому что занимаюсь силовыми тренировками, а мышечная масса, как известно, тяжелее жировой. Сколько получится скинуть, столько получится. Вообще, я уже наигрался в похудания, поскольку с 20 лет борюсь с лишним весом, перепробовал все виды диет, было даже экстремальное похудение. Например, сравните, как я выгляжу на предыдущих своих концертах — «Черный татарский» 2022 года и «Спойлеры для взрослых», вышедший в прошлом году. Разница килограмм 20. Буквально два разных человека. Я в том возрасте, когда уже надо найти баланс, меняю образ жизни.
— Ваш завтрашний сольник в IT-парке называется «Больно смешно», что, очевидно, игра слов. Речь о том, что вы шутите на болезненные для человека темы или на концерте будет так смешно, что заболят животы?
— Это игра слов не просто ради игры, это про боль. По факту почти весь концерт про мой опыт терапии, работу с психотерапевтом. Разумеется, в легкой, доступной и юмористической форме. Я говорю о том, что люди не стали бы даже на кухне обсуждать, по крайней мере, моя аудитория. Это зумеры в 23 года ищут осознанности и пытаются понять себя, а мой зритель постарше, он вряд ли садился и откровенно думал о том, любит ли он себя, что вообще такое «любить себя» и почему он такой, какой есть. Ведь нам стыд порой о некоторых вещах думать.
К примеру, стыдно же иногда на родителей злится, правда? А есть другая крайность сейчас, когда все обижаются и винят во всем родителей. И ты смотришь на 40-летнего ребенка, который говорит: «Это мама во всем виновата!». Господи, открой паспорт, пожалуйста, хотя бы на секунду. На концерте я говорю о том, что фраза «От ненависти до любви один шаг» она в первую очередь относится к себе. Звучит невесело, да, но на самом деле может быть уморительно, если переложить это на бытовые примеры. Так, чтобы было понятно человеку, который, условно, пришел с завода.
— В одном из интервью вы говорили, что превращаете в юмор все то, что вас тревожит. Поэтому поднимаете эти темы на концерте?
— Если бы я мог шутить про другое, наверное, шутил бы. Но не могу. Если что-то меня не беспокоит, то и сказать мне об этом нечего. Например, если хочу победить стыд, один из способов сделать это — вывалить его на сцене. Рассказать, что как есть и что я чувствую, мол: ну и что вы мне теперь скажите? Теперь я уже не такой уязвимый. И хочется, чтобы это было полезно не только мне. Одна из основных целей стендап-концерта в том, чтобы людям просто стало легче, чтобы в следующий раз, когда они подумают обо всем этом, они не ругали себя.
— Вы, кажется, из легкого комика, каким себя определяли в прошлом нашем интервью, выросли в рефлексирующего юмориста? Даже тему мужского возрастного кризиса поднимаете. Это действительно возраст?
— То, о чем я говорю, повторю, может показаться невеселой темой, глубокой. Но я перевел ее в комедию, которую рассказываю на очень бытовых примерах. Их поймут если не все, то многие. Моя задача сделать легким и доступным то, что не кажется легким и доступным. Был ли переформат меня? Наверное, был. Но это в нынешнем году, не знаю, как будет в следующем. Я ведь начинал стендап с шуток про то, что я татарин, про татарский акцент, что недавно женился. Очень простые вещи, с которыми я выступал на ТНТ.
Затем выпустил концерт «Внутренний ребенок», получившийся биографическим — в нем были мрачные шутки про женский алкоголизм, маму. У людей это вызвало огромный отклик, потому что для них это было, скажем так, драмеди. После этого концерта я выпустил «Черный татарский», чтобы меня не ассоциировали с тем, кто рассказывает про хтонь из 1990-х. Мне было важно не привязываться к чему-то одному. Затем был концерт «В разводе», где я постарался скомбинировать это все: были опять же бытовые темы про отношения, при этом инфоповод и анализ разводов. Сейчас я, грубо говоря, взял что-то больное и что-то смешное, получилось «Больно смешно». Я буду говорить о том, что полюбить себя это не так просто, как пишут девочки в Instagram*. В том, какими мы выросли, есть причины, и нам было бы круто с ними разобраться -стало бы от этого легче жить.
— Вы снова говорите про «полюбить себя».
— А я это тоже стебу. Люди сейчас начинают возводить личные границы, ну не смешно? Это дети выстраивают личные границы, взрослые выстраивают связи. Один из тейков (посылов) концерта в том, что все сейчас говорят о травмах, кругом у всех травмы. Я говорю, что это не травмы, это — навыки. То, что вы называете травмами и пытаетесь проработать, — это то, что сделало вас такими, какие вы есть. Я не то чтобы учу как жить и как поступать, я говорю о том, что тоже многого боюсь.
«Ведущими фестиваля стендапа в Казани будут я и Тамби Масаев»
— В следующем году международный фестиваль стендапа в Казани, который вы проводите, пройдет в 10-й раз. Как планируете провести его, все-таки юбилей? Приедет кто-то из нынешних суперзвездных комиков?
— Спецзвезда будет, но не могу сказать кто. Пока все на предварительных договоренностях. Действительно, в начале января 2026-го пройдет 10-й международный стендап-фестиваль — один из самых крупных подобных мероприятий в России, я им правда горжусь. Не помню, рассказывал раньше или нет, но когда он только-только стартовал, участники жили у меня в квартире: Расул Чабдаров, Самвел Гиновян, Гурам Демидов, Нидаль Абу Газале, Сева Ловкачев и другие. Сейчас они большие звезды стендапа, а тогда только начинали свой путь.
А какой размах у нас в итоге? Первый фест был в кинотеатре «Мир», нынешней проведем в «Казань Экспо». Точнее гала-концерт фестиваля пройдет в «Экспо». Сюда приедут лучшие комики всех 10 лет. Костя Бутаков, наш земляк Матвей Ромашкин, который также сейчас выступает в федеральных юмористических шоу. Ведущие — я и Тамби Масаев. Это будет крутой концерт!
Кстати, фестиваль будет идти четыре дня. Приедет больше начинающих 200 комиков. Они будут выступать на разных площадках Казани, и на каждой выберут лучшего. Не углубляясь в подробности, по итогам всех дней соберется соревновательный концерт среди лучших, которые поборются за денежный приз. Пройдет этот концерт в Альметьевске.
— Кто будет в жюри фестиваля? Опытные комики?
— Пока не знаю, но скорее всего, сделаем зрительское голосование. У нас после отборов, выступлений конкурсантов, обычно голосует публика прямо на месте.
— Планируете расширять стендап-клуб на Баумана? Может, уже нужна площадка побольше?
— Страшно что-либо делать сейчас, я же читаю новости. Вообще, надо улучшать то, что есть. Строить фундамент, опоры, чтобы в момент турбулентности мы не посыпались. Я замечаю, что порой люди не так активно ходят на стендап-концерты, где-то они подустали, как будто его слишком много, а вдруг перестанут ходить? Я задаюсь множеством вопросов. Кроме того, сейчас много организаторов в Казани, которые делают в барах стендап-вечера. Правда, это скорее плюс, потому что конкуренция она очень мотивирует, становишься лучше.
«Я даже в какой-то момент подумал: «Кажется, мы завязываем с мероприятиями“»
— Сейчас самый популярный комик на Западе Мэтт Райф, который часто работает в жанре импровизационного стендапа, шутит над теми, кто пришел на его концерт. Вы тоже сейчас осваиваете этот жанр?
— Это называется краудворк — работа с залом. Я такое практиковал, но потом надолго ушел, стало очень хорошо получаться (смеется). Понимаете, у импровизационного стендапа нет «библиотечной» ценности, это не то, что вы будете пересматривать, перечитывать. Краудворк смешно здесь и сейчас, при этом твое эго, как комика, раздувается настолько… Плюс получаешь быстрый дофамин, тебе ведь не надо было сидеть писать шутки, потом идти их проверять, редактировать, переписывать. Пошутил — быстро получил реакцию — на это подсесть 5 секунд. А ведь хочется написать на более важные темы — то, что можно пересматривать, что останется предкам. У импровизационных концертов этого не будет, поэтому я от них ушел. Сейчас работаю с этим снова, нужно для контента соцсетей, видеонарезок.
Понимаете, задача импровизационного концерта очень быстро формулировать то, что чувствуют люди в зале. Ты не произносишь шутку, ты ловишь то, что витает в воздухе и облачаешь в слова. С этого зритель смеется, потому что его вдруг обнаруживают. Человек еще не понял, к чему и как он относиться, а ты это уже сказал — вот в чем смысл. Во время краудворка люди ощущают себя частью монолога, частью большого, как будто концерт полностью про них.
Для этого нужен опыт, эмпатия и быстрый мозг. Это то, чему я научился ведя мероприятия, потому что там более тонкая материя. Ты должен считать, с кем можно говорить, а с кем нет, в каком тоне говорить и т. д. Есть люди высокого ранга, которых все знают в республике и которых бояться, тем более бояться пошутить над ними. Хотя на самом деле с такими шутить круче всего, просто надо понимать как. Они потом очень благодарны, потому что ты с ними общаешься как с нормальными людьми, учитывая их статус, соблюдая субординацию, разумеется.
— Получается, вы снимаете такие большие концерты, чтобы они остались для потомков? Она наверняка дорогие, на них можно заработать?
— Потом просто к видео с концерта присобачится анонс следующего тура. Можно продать рекламу, я подумаю об этом. Возможно, отдам какому-нибудь продакшну, чтобы видео вышло на какой-нибудь онлайн-площадке. Это будет видно уже после того, как съемки пройдут, монтаж и получится продукт. Предпочитаю сначала делать, а потом уже думать, что с этим делать. Есть стриминговый сервис для платного просмотра стендап-концертов. Там у меня вышел прошлый платный концерт, я не скажу, что он сделал меня феерически богатым, хотя какие-то деньги были. По меркам среднего заработка, даже хорошие, по меркам заработков комиков — средние.
— А на чем вы больше зарабатываете сейчас — на стендапе или как ведущий мероприятий, корпоративов?
— Весной было больше концертов, я мотался, у меня были большие залы. Я даже в какой-то момент подумал: «Кажется, мы завязываем с мероприятиями». Осенью, не буду лукавить, в Сибири не круто продались мои концерты. Например, в Омске выхожу в зал, а там человек 200, хотя площадка на 400 человек. В Ижевске не так давно было 500 человек. В IT-парке в Казани будет около 1,5 тысячи человек, но так не везде. Неделю назад был концерт в Дубае. Круто звучит, да? А там зал в баре, по которому разбросано человек 30. Я слышал, когда где-то что-то роняли, даже звук шлепанцев человека, который куда-то шел. Понимаете, концертов, где будут овации, софиты — их будет много, все в какой-то момент превратиться в рутину, а вот шлепки… Так что не все так суперуспешно, как может казаться. Мероприятия разные, но каждый раз, как становится хорошо, жизнь быстренько тебе напомнит, что останавливаться не стоит. Я уже менеджеру своему написал: «Что там по декабрю, по корпоративам? Везде готов, погнали» (смеется).
«Если Ирину Шейк где-то можно назвать Шайхлисламовой, мы дойдем до шестого колена и найдем ее татарские корни»
— Вы завсегдатай юмористических шоу с национальной тематикой. Например, побывали на шоу «Тюркский разговорник» об особенностях тюркских народов и их традициях. Чувствуете себя представителем татар в мире юмора?
— О, боже! Вы читали комментарии под выпуском? Меня там буквально прокляли (смеется). У комментаторов этого шоу чувствуется, так скажем, негатив к тем, кто пытается шутить про тюркскую культуру, а тех, кто не говорит на родном языке, называют манкуртами. Они остро отреагировали на меня, татарина, не знающего хорошо татарский язык. А я, вообще, шел на юмористическое шоу, которое снимается в стендап-клубе, где сидят комики на сцене. Моя задача была сделать выпуск смешным, я искал приколы про татар, а это оказалось не так уж и нужно. Я показался аудитории этой телепередачи высокомерным. Оказывается, так как делал я, аудитории было не нужно.
— Зато вашего коллегу и земляка, комика из Альметьевска Алексея Соловьева, который тоже побывал на этом шоу, в комментариях только хвалили, в том числе за то, как он говорит на татарском языке, называют его «татар жигит».
— У Лехи в целом нет токсичного вайба, он приятный парень. А я могу потоксичить, потому что могу это выносить, думая, что и другие могут, но порой это не так.
— Я уже задавала аналогичный вопрос татароязычному комику, но почему в юмористических шоу становится много упоминаний о татарах и татарской культуре?
— А вы слышали песню популярного сейчас исполнителя Icegergert, в которой поется: «Со мной татары, йоу?» Я даже подумал: «Ого, а когда это стало понтом?» Это очень мемный трек, звучит в рилсах.
Почему много упоминаний о татарах? Просто начали об этом говорить. Во-первых, мы, татары, на этом делаем акцент. Если Ирину Шейк где-то можно назвать Шайхлисламовой, естественно, мы дойдем до шестого колена и найдем ее татарские корни. Это не особенности татар, это особенности любого малого народа. Любой таковой будет искать, цепляться и гордиться, это абсолютно нормально.
Плюс, я надеюсь, стало модно говорить, что ты татарин, и у этого нет одной причины, на мой взгляд. Скажем, облик Татарстана, его вайб, говоря модным языком, в России все знают, что Казань — классный город. В Сибири куча татар, на Урале. Знаете, я родился в Ленинграде, жил там всего лишь до 3 лет, но в детстве зачем-то страшно гордился, что я оттуда, хотя город и не помню. С 7 лет ходил и хвастался, что я из Петербурга, потому что у него такой вайб — культура, петербуржцы, вторая столица, вау! Сейчас, повторю, есть свой вайб у Казани, Татарстана и люди, имеющие малейшее к нему отношение, теперь тоже с удовольствием об этом говорят: «Я омский татарин, если что. Это мои там (в Татарстане — прим. ред.) все построили».
Кстати, если вернуться к разговору о контактах, к тому, что люди ищут контакты и связи. Если появляется рилс татарский, обратите внимание, самые тупые приколы с татарским колоритом становятся популярными, просто потому что тематика позволяет объединяться. Хоть как-то объединяться. Это еще одна из причин. На самом деле, если анализировать, можно найти кучу причин, почему национального юмора, а именно татарского становится много. Поэтому, отвечая на ваш вопрос, ощущаю ли себя представителем татар в мире юмора, скажу так: я чувствую ответственность, но быть в этом амплуа одному мне не хотелось бы.
* принадлежит Meta — запрещенной в России экстремистской организации