Дочь
Предчувствие надвигающейся беды заставило Лизочку Муратову, остановившуюся за околицей посмотреть на весёлую заячью кутерьму, внутренне сжаться.
- Господи милостивый, помоги мне, сироте неприкаянной, – обратив взор в голубое бездонное небо, попросила юная девушка. Охватившее волнение, заставило сердце Лизы биться чаще, к лицу прилила кровь, а перед глазами стали появляться одна за другой картинки. Она вдруг увидела маменьку в окружении красиво одетых людей, судя по всему, собравшихся на каком-то важном приёме. Явно в чужой и незнакомой ей стране. Она была всё такой же красавицей, какой она запомнилась Лизочке в день отъезда, и только её грустные глаза больше не светились тем неповторимым светом, который, просыпаясь по утрам, привыкла видеть любящая и любимая Мэри дочь.
Через мгновенье картинка сменилась, и перед её взором предстала маменька, которая сидела в кресле у камина и горько плакала. При этом капавшие из её глаз слёзы падали на небольшой портрет мужчины, который она держала в руках, но маменька совсем не замечала этого. Неожиданно Лиза услышала её голос, будто доносившийся откуда-то издалека.
- Доченька, не забывай меня. Мы остались с тобой одни. Одни – одинёшеньки на всём белом свете.
Лизочка хотела спросить маменьку, почему та так долго не возвращается, но раздавшийся голос дворовой девки Фроси заставил картинку исчезнуть.
- Лизок, где ты ходишь? – еле переводя дыхание, спросила она. - Барыня срочно послали за тобой. Ей стало хуже, и они желают говорить с тобой. Доктор велел тебе поторопиться.
Не смотря на ясное солнечное утро, в спальне Екатерины Ильиничны из-за занавешенных окон было слишком сумрачно, а сильно коптившая свеча, стоявшая на столе, бросала на бледное лицо больной зловещие блики.
- Лиза, подойди ко мне, - тихим голосом попросила больная девушку.
Когда Лиза робко подошла к кровати княгини, та хриплым, но властным голосом приказала прислуге:
- Оставьте нас.
Девушку охватило сильное волнение, и перед её глазами появилась новая картина. Они с Мишенькой помогают Екатерине Ильиничне встать с постели, при этом молодой барин с радостью кричит:
- Маменька, Лизок же говорила, что вы к Покрову дню будете здоровы, а сегодня праздник!
Картина исчезла, когда девушка услышала сиплый голос тётеньки. Так последние два года она называла Екатерину Ильиничну.
- Лиза, я поклялась брату, что раскрою тайну твоего рождения в день твоего совершеннолетия. Завтра тебе исполняется только пятнадцать, но я, видимо, больше не жилец. Подай - ка мне из шкафа плетёную коробку.
Приступ сильного продолжительного кашля, казалось, вот-вот разорвёт грудь больной женщины. Девушка приподняла голову Екатерины Ильиничны и поднесла к её губам стакан с водой.
- Не теряй времени. Мне многое тебе нужно рассказать, - сделав два глотка, сказала княгиня.
Лиза подошла к шкафу и, открыв дверь, достала оттуда плетёную коробку. Тётенька вновь сильно закашлялась, и девушка замерла в нерешительности.
- Открой её, - еле выдавила из себя Екатерина Ильинична.
Драгоценные камни, заигравшие в свете коптящей свечи, пронзили лучами всё пространство сумрачной комнаты, отчего очарованная завораживающей неземной красотой украшений девушка не могла отвести от них взгляда.
- Девочка, это твоё приданое, - пояснила умирающая княгиня. - Мария заранее позаботилась о нём. В коробке ещё есть её письмо. Оно адресовано тебе.
Княгиня Муратова с трудом переводила дыхание, поэтому говорила короткими предложениями, будто отрубая в них, каждое слово.
Лиза хотела взять запечатанный сургучом конверт, но Екатерина Ильинична остановила её:
- Ты прочтёшь его потом. Когда я умру. А пока не перебивай меня и не задавай вопросов. Я могу не успеть всё рассказать. Мне очень трудно говорить.
- Тётенька, вы обязательно выздоровеете.
- Слушай меня и не перебивай, - зло повторила Екатерина Ильинична, лицо которой от напряжения стало багровым. - Твоё настоящее имя – Элизабет Гранд. Родом ты из Индии, хотя твоя маменька и дед – англичане. Эти камни с принадлежащих им рудников. Когда-то твой дед в одночасье разбогател. Правда, богатство не принесло счастья ни ему, ни его дочери.
Больная вновь сильно зашлась в кашле, а откашлявшись, продолжила:
- Я не одобряла действий брата, когда он привёз вас в имение. Не понимала вашей странной жизни и не любила Марию. Потому что из-за любви к твоей маменьке мой брат сильно страдал…. и умер, так и не найдя своего счастья.
Она на некоторое время замолчала, вспомнив последние дни угасающего на глазах Николая, до последнего вздоха продолжавшего любить Мэри Гранд.
- Я поклялась выполнить последнюю волю брата и выполню её во что бы то ни стало. Похоже, уже через несколько дней мне придётся держать перед ним ответ, - сильный кашель вновь заставил её прервать своё повествование.
Когда приступ кашля прошёл, а голос тётеньки стал сиплым, она почти шёпотом сообщила:
- Я должна была дать тебе вольную. Все документы уже были оформлены мной, когда Государь неожиданно удовлетворил прошение умершего брата.
- Тётенька, скажите, барин мой отец?- с замирающим сердцем спросила Лиза.
- Он многое бы отдал за то, чтобы быть им. Николай всегда любил тебя как родную. Перед смертью он дал тебе своё имя и оставил всё своё состояние. Когда ты прочтёшь письмо маменьки, ты узнаешь, кто был твой отец. Но, думаю, это не принесёт тебе радости.
Лиза увидела, как княгиня сильно прижала руки к груди, в надежде остановить очередной приступ сильнейшего кашля, и, когда ей это всё же удалось, продолжила свой рассказ.
- Ты была незаконнорожденной, но благодаря стараниям Николая смыла с себя это позорное клеймо! Теперь ты княжна Елизавета Николаевна Муратова. Законнорожденная дочь моего брата и наша ближайшая родственница. - Сказав это, всегда выдержанная Екатерина Николаевна вдруг беззвучно заплакала. - За то, чтобы сделать твою жизнь счастливой, он расплатился своей жизнью. Только ради того чтобы сделать тебя свободной, он согласился поехать с миссией на Восток, где и заразился неизлечимой болезнью. Я не имею права проклинать тебя или Марию, но простить ей смерть своего брата, даже будучи на смертном одре не могу….Теперь иди и позови сюда Мишеньку, - выдавила из себя княгиня, охваченная новым приступом удушающего кашля.
Лиза побоялась оставить умирающую княгиню одну и громко крикнула в приоткрытую дверь:
- Стеша, Мотя, барыня просит, чтобы к ней привели молодого барина.
Мальчик вбежал в комнату матери, неся с собой запах морозного утра. Поцеловав протянутую к нему руку матери, он тут же отошёл от её постели, прижался к Лизе и затих.
Ещё более хриплым голосом Екатерина Ильинична обратилась к Лизе:
- Поклянись мне, что ты не оставишь Мишеньку. Мой мальчик считает тебя своей сестрой, и кроме тебя у него никого нет.
Лиза смотрела на умирающую женщину, и её сердце разрывалось от жалости и отчаяния. Она помнила, как несладко жилось ей в доме умирающей барыни, но в этом момент, девушка готова была забыть все свои неприятности и простить строгую Екатерину Ильиничну лишь бы та осталась жива. Вдруг её мысли прервали рвущие душу рыдания умирающей женщины.
- Не оставляй его, сиротинку. Я умоляю тебя! - взмолилась княгиня, обратившись к Лизе.
Испуганный мальчик уткнулся в грудь Лизочки и тоже заплакал.
- Успокойся, мой милый, - гладя его по вихрастой голове, зашептала девушка. – Вот увидишь, на Покров день маменька будет совсем здорова. Я ей Богу не обманываю тебя.
События последних дней так повлияли на мальчика, что он начал бояться оставаться в комнате один, и Лиза, удобно расположившись на маленьком диванчике, стала оставаться в его спальне на ночь. Когда Мишенька вспоминал умирающую мать и начинал плакать, она успокаивала его:
- Я видела, как на Покров день тётенька выздоравливает, а всё, что я вижу, потом всегда сбывается. Спи, мой милый. Всё будет хорошо.
За день до Покрова дня у Екатерины Ильиничны начался кризис. Челядь готовилась к кончине барыни, когда к утру в её состоянии внезапно наступило резкое улучшение. Она перестала кашлять, порозовела и впервые за последние две недели попросила есть. Ещё более удивительным было то, что через три дня барыня поднялась с постели, а спустя неделю уже, как ни в чём не бывало, распекала провинившихся дворовых. Откуда у недавно умиравшей Екатерины Ильиничны вдруг появились силы, было неведомо даже самому доктору.
- Сие явление ещё не изучено наукой, - отвечал он при расспросах. – Все под Богом ходим, и каждому воздаётся за его деяния.
Слыша его слова, крепостные девки, которым часто доставалось от суровой барыни, крестясь и прося прощение за богохульство, шептались:
- Что-то господь, видать, не доглядел. Барин-то вон какой добрый был, а молодым помер, а эта злюка выкарабкалась. По всему видать, ей за добрые дела барина Николая Ильича перепало.
На что Глашка, считавшаяся дворовыми самой сообразительной, мудро заявляла:
- Богу плохое тоже не больно нужно.
Радостный Мишенька вот уже который день не отставал от Лизы с расспросами.
- Расскажи ещё раз, как ты увидела, что маменька перестала кашлять и стала совсем здорова, - говорил он названной сестре, не переставая, настойчиво упрашивать её научить его « видеть то, что будет потом».
Дворовые, поражённые странным выздоровлением хозяйки, неожиданно припомнили, что девушка уверенно говорила об этом в самый разгар болезни и даже называла время, когда это произойдёт. Они начали припоминать, как ещё будучи маленькой девочкой, Лизочка уже рассказывала о событиях, которые происходили потом только через недели, месяцы и даже годы.
После странного выздоровления больной княгини все дворовые теперь только и говорили о чудесном даре Ангелочка. Крепостные девки, готовящиеся к гаданиям на святки, слёзно молили Лизу принять в них участие. При этом каждая из них надеялась, что обладающая удивительным даром Лиза увидит и расскажет о её суженом всё без утайки.
Окончательно поправившаяся барыня пресекала все попытки дворовых чем-то утрудить Лизу. С этого дня её приказано было называть не иначе, как молодая барыня, а её пожелания и приказы больше не требовали одобрения Екатерины Ильиничны и моментально исполнялись.