Октябрь 1715 года. В крошечном дворце на Шпалерной улице, между вонючим Смоляным двором и грохочущим Литейным заводом, умирает молодая женщина. Ей всего двадцать один год. Четыре дня назад она родила мальчика будущего императора России.
Теперь её тело пожирает перитонит, а муж пьянствует с четырнадцатилетней крепостной в соседней комнате.
А ведь всё могло быть иначе... Если бы не Полтава. Если бы не политические амбиции дедушки. Если бы принцесса Шарлотта Кристина София Брауншвейг-Вольфенбюттельская никогда не услышала слова "Россия".
1709 год. Победа под Полтавой перевернула всё. Петр I из "московитского варвара" в одночасье превратился в грозного монарха, с которым европейские дворы теперь мечтали породниться. То, что ещё вчера казалось немыслимым унижением брак с русскими, сегодня стало желанным призом.
Именно тогда польский король Август II и дедушка Шарлотты, герцог Антон Ульрих, сами предложили этот союз. Для юной принцессы, воспитанной в лютеранской строгости немецкого двора, это был шанс стать женой наследника великой империи.
Для Петра — политическая выгода: Шарлотта приходилась родственницей австрийскому императору.
Никто не спросил саму четырнадцатилетнюю девочку, хочет ли она выйти замуж за человека, которого никогда не видела, и уехать в страну, о которой ходили самые пугающие слухи.
Но кого волнует мнение принцессы, когда на кону — союз империй?
Весна 1713 года. Шарлотта наконец прибывает в Санкт-Петербург после изнурительного путешествия. Ни жениха, ни самого Петра в городе нет. Встречать немецкую принцессу выпало Екатерине Алексеевне бывшей прачке, которая теперь называет себя императрицей.
Встреча была пышной. Шарлотта слегка воспряла духом.
А потом ей показали дом.
Двухэтажное мазанковое строение всего тридцать метров в длину. Между вонючим дегтярным производством и грохотом пушечного литья. Это должен был быть дворец наследника престола. На самом деле он больше походил на скромный купеческий дом.
Огромная свита придворных, которую принцесса привезла с собой, просто не помещалась в тесных комнатах. Их расселили по соседним домам — за дополнительные деньги, которых у Шарлотты катастрофически не хватало.
Из-за войны Петр урезал содержание невестки до минимума. К моменту смерти принцессы её долги составили астрономические 24 тысячи рублей. Их выплачивали пятнадцать лет после её кончины.
Но самое страшное было не это.
Первые письма домой сплошная ложь. Шарлотта писала о радушии свекрови, о доброте Натальи Алексеевны, сестры Петра. Она уверяла родных, что счастлива в браке и готова следовать за мужем "на край света".
Правда была другой.
Царевич Алексей Петрович оказался слабым, безвольным пьяницей, который ненавидел отца и боялся его реформ. Вместо того чтобы поддерживать молодую жену в чужой стране, он искал утешение в бутылке и женских объятиях.
А тем временем... Из увеселительной поездки в Карлсбад "на воды" Алексей вернулся не один. С ним приехала четырнадцатилетняя крепостная Ефросинья , его новая любовница.
Пока Шарлотта мучилась от второй беременности в протекающем заплесневелом "дворце", её муж проводил ночи в пьяных оргиях с девочкой-подростком в соседних комнатах. Слуги шептались. Придворные сочувственно качали головами. Но никто не вмешивался.
Отношения с родней мужа тоже рухнули. Наталья Алексеевна, которую год назад Шарлотта называла "самым милым существом", после ссоры из-за прислуги превратилась в "самое злое существо на свете". Екатерина Алексеевна, встретившая её так радушно, теперь держала дистанцию.
Принцесса осталась одна. В чужой стране. Без денег. Беременная. С мужем-алкоголиком и его малолетней любовницей под боком.
12 октября1715 года Шарлотта родила мальчика. Петра Алексеевича — будущего императора Петра II, последнего представителя династии Романовых по прямой мужской линии.
Первые три дня она чувствовала себя хорошо. На четвертый день даже попросила перенести её в кресло в соседнюю комнату, где принимала поздравления, кормила и нянчила младенца. Она улыбалась. Казалось, худшее позади.
Но в тот же вечер принцессе резко стало плохо.
Врачи суетились. Пускали кровь. Давали настойки. Бесполезно. Современные исследователи считают, что у Шарлотты начался послеродовой перитонит, в те времена приговор без апелляций.
21 октября 1715 года, спустя девять дней после родов, двадцатиоднолетняя принцесса Шарлотта скончалась в агонии.
Алексей Петрович в это время находился в соседней комнате. С Ефросиньей.
Но никто не знал, что самое страшное начнётся после смерти.
1771 год. Спустя полвека после трагедии французские газеты публикуют сенсацию: царевич Алексей был садистом, который девять раз пытался отравить жену! История обрастает жуткими подробностями: яд в вине, яд в еде, медленное убийство юной принцессы.
Романтическая Европа ахнула. Трагедия превратилась в готический роман.
Только вот это была ложь.
Никаких доказательств отравлений не существовало и не существует. Шарлотта умерла от послеродовых осложнений , обычных для той эпохи, когда каждые третьи роды заканчивались смертью матери. Алексей был плохим мужем — пьяницей и прелюбодеем