Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Алька на байке

Звонок, который я не сделала

Наташке повезло больше всех. Она первая по-настоящему понравилась парню. Без всяких дерганий за косички, без шуточек и приколов и прочей ереси, когда ничего непонятно. То ли мальчик влюблён без памяти. То ли ненавидит. Наташкиному ухажёру было лет 17, а Наташке – 13 или 14. Не знаю, что обо всём этом думали Ритка и Алка, а я завидовала. Мне тоже хотелось кому-нибудь нравиться. Наташка не спешила отвечать ухажёру взаимностью. Запамятовала, как его звали. Может, Алёша, может, Лёня. Может, как-то ещё. Ладно, пусть будет Алёша. Думаю, ему всё равно. Алёша подкатывал к Наташке и так, и эдак. Наташка рассказывала, как ей докучает внимание Алёши, но как минимум на одно свидание с ним она сбегала. Свидание случилось в ночном подъезде. Ума не приложу, как Наташке удалось улизнуть из дома. Меня бы спалили ещё у вешалки с одеждой. Когда было ещё не поздно, мама и бабушка смотрели телевизор. Одна из них (чаще бабушка) непременно сидела на кресле, что стояло напротив дверного проема, из которог

Наташке повезло больше всех. Она первая по-настоящему понравилась парню.

Без всяких дерганий за косички, без шуточек и приколов и прочей ереси, когда ничего непонятно.
То ли мальчик влюблён без памяти. То ли ненавидит.

Наташкиному ухажёру было лет 17, а Наташке – 13 или 14. Не знаю, что обо всём этом думали Ритка и Алка, а я завидовала. Мне тоже хотелось кому-нибудь нравиться.

Осень в городском парке
Осень в городском парке

Наташка не спешила отвечать ухажёру взаимностью.

Запамятовала, как его звали. Может, Алёша, может, Лёня. Может, как-то ещё. Ладно, пусть будет Алёша. Думаю, ему всё равно.

Алёша подкатывал к Наташке и так, и эдак. Наташка рассказывала, как ей докучает внимание Алёши, но как минимум на одно свидание с ним она сбегала.

Свидание случилось в ночном подъезде. Ума не приложу, как Наташке удалось улизнуть из дома. Меня бы спалили ещё у вешалки с одеждой.

Когда было ещё не поздно, мама и бабушка смотрели телевизор. Одна из них (чаще бабушка) непременно сидела на кресле, что стояло напротив дверного проема, из которого просматривался крошечный коридор. Лучшее место для наблюдательного пункта.

Ночью все спали чутко. Особенно бабушка. Стоило зашлепать босыми ногами по холодному полу, окрашенному коричневой краской, бабушка спрашивала:

– Внучка! Ты куда?

– Здесь я, здесь, – отвечала я.

Эти эпизоды напоминали сцену из советского фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Когда великий режиссер Якин пытается улизнуть, а государь всея Руси прижимает его сапогом и рявкает: «Куды?»

Вечерняя улица
Вечерняя улица

Бабушка у Наташки тоже была. Жила с ней и её родителями и была лишена рассудка. Не знаю, что за болезнь сломила Наташкину бабушку, но она ничего не соображала.

О старческих болезнях мы не задумывались. Бабка, которая машет костылём и пытается воспитывать молодёжь, выглядела иногда смешно, но чаще – страшно.

Наташка свою бабушку не боялась. Отсылала её заниматься своими делами и не отсвечивать. Бабка же не в своём уме. Через 5 минут все забудет, а, если не забудет, ей никто не поверит.

В ночном подъезде Наташка и Алёша провели часа 2. Узкая лестница в темную пропасть. Тусклый свет фонаря за пыльным стеклом. Ни у кого кроме Наташки не было такой романтики.

Алёша выпрашивал поцелуй, но Наташке удалось договориться об отсрочке. Нам она говорила, что целоваться с Алёшей не намерена, потому что его голова похожа на лампочку.

Вскоре до Алёши дошло, что с Наташкой ему ничего не светит, и он от неё отстал.

Наташка пыжилась, что только рада. Я помалкивала, потому что знала: она расстроена. Был ухажёр, который не нравится. Теперь нет никакого.

Я тоже расстраивалась. Алёша из компании старших ребят, которые тусовались в подвале и раздражали взрослых. Если бы роман Алёши и Наташки просуществовал немного дольше, она превратилась бы в уважаемую леди. Заодно и нас с Риткой и Алкой вытащила бы в люди.

Эх, не жили хорошо, нечего и мечтать о хорошей жизни.

Костёр рябины красной
Костёр рябины красной

***

Несколько месяцев спустя

Как-то раз раздался дверной звонок.

– Кто это?! – спросила мама, откладывая вязание.

Она всегда спрашивала, кто это, сидя на диване и откладывая вязание. Эдакий вопрос в пустоту.

– Свои все дома, – сказала бабушка, не отрываясь от сериала.

Вечерами мы никого не ждали.

Пришла Наташкина мама.

Я ушам своим не поверила, когда услышала её голос. С Наташкой мы не общались. С Риткой и Алкой тоже. Я училась в другой школе. У меня была своя жизнь, а у них – своя.

Наташкина мама рассказала, что Наташку избили. За каким-то надом Наташку понесло на дискотеку в ДК «Кристалл».

ДК существовал при ювелирном заводе через дорогу. Интересно, где Наташка достала пригласительный. Может, Алёша подсуетился или кто-то из его друзей. Может, Алёша вообще не при чём.
Родители многих учеников работали на Кристалле. Мама часто говорила, что, если буду хорошо учиться, то и меня туда возьмут. Престижная работа, а главное – денежная.

Наташка, конечно, додумалась. Пойти на дискотеку одна. Я, конечно, говорила, что счастливые люди ходят, куда хотят, и ни от кого не зависят, но нужно быть как-то поосторожнее со своими желаниями.

На такие дискотеки разве что с личным охранником ходить. Никогда не знаешь, кого там встретишь.

Уходящее солнце
Уходящее солнце

Наташка встретила Катю с подружками, а после дискотеки Катя с подружками встретили Наташку.

За «Кристаллом» как раз подходящие места для душевных встреч. Кусты и болото.

Катя училась в классе ниже и постоянно вершила важные дела. Такая сильная была у неё жажда деятельности.

Катя с подружками устроили Наташке больничный на пару месяцев. За какие такие заслуги, никто не знал. Если только Катя.

Наташкина мама собиралась привлечь разбойниц по всей строгости закона. Затем и пришла. Разнюхать, кто такие и где их искать. Моя мама работала в школе и всё про всех знала.

Когда Наташкина мама ушла, я подошла к телефону. Как сейчас помню, красный с пожелтевшим диском он стоял на тумбочке для обуви под большим зеркалом.

Всего один звонок, и мы с Наташкой можем стать снова подругами. Не нужно было даже рыться в старых записных книжках. Я помнила Наташкин номер наизусть.

Я не сделала этот звонок. Когда было плохо мне, никто не позвонил. Все слишком заботились о собственной шкуре. Никому не хотелось умирать от одиночества, как умирала я.

Кто-то сказал, что я сама вляпалась, но не должна впутывать других. Возможно, это была Наташка. Возможно, кто-то ещё. Неважно, кто это был. Все думали одно и тоже, даже если и не говорили этого вслух.

Я подошла к окну. Ветер раскачивал тёмные ветви за решеткой. С тех пор, как на наших окнах появились решётки, мир стал каким-то скучным. Словно создан не для меня, а для кого-то другого.

Мне было жаль Наташку. Искренне жаль. Я понимала, что в школе ей придется несладко. Катя с подружками караулили её в лесу не для того, чтобы об этом никто не знал.

Осень в луже
Осень в луже

Себя мне тоже было жалко. Я впервые задумалась, что должна разлелять причины позвонить. Для того, чтобы просто посочувствовать, или для того, чтобы собрать осколки дружбы.

Я склонялась к второму варианту, потому и решила не звонить. Собирать осколки дружбы – дело неблагодарное. Если осколков много, можно и пораниться.

В наказание по всей строгости закона я не верила, и правильно делала. Ничегошеньки от строгости закона Кате и её подружкам не перепало.

Рассказ о том, как не без помощи Кати досталось и мне

Мой блог ВК

Алька на фэтбайке