#МАКБЕТ@NedivanniyKulturolog
Как страшен век, когда не изменив, мы всё-таки боимся впасть в измену — с пронизывающей злободневностью произносит шотландский вельможа Росс — персонаж пьесы «Макбет», ставший свидетелем уничтожения свободы от рук великого недуга — жажды власти.
Образ Макбета поистине архетипичен. Он являет собой метасимвол, ведь описать его можно, как опираясь на Платона, сказав, что это несчастнейший человек, тиран, боящийся всех вокруг и уничтожающий любого потенциального противника, а его абсолютная власть не более, чем иллюзия, ведь он впал в гнуснейшую зависимость от рабов и трутней; так и сравнив с примерами современных тиранов: условные полковник Каддафи и Саддам Хусейн вполне могли бы получить премию «Макбет года».
Как найти современного Макбета? Говоря о современности, я ограничусь её постмодернистским восприятием. Современностью в рамках этого текста мы будем считать время со второй половины ХХ века и до сегодняшнего дня. В 1966-ом году Теодор Адорно провозглашает новый эстетический принцип, произнося знаменитое «Варварство писать стихи после Освенцима», он возлагает на авторов новую ответственность, его призыв можно понять так: откажитесь от красивостей и осознайте себя, художники и писатели, частью социального пространства. Вслед за ним Жан-Франсуа Лиотар говорит о кризисе большого нарратива. Постмодернистское состояние культуры приводит нас к интеллектуальной ситуации такого свойства: теперь сколько-нибудь претендующее на осмысленность высказывание не может быть радикальным, любой говорящий должен учитывать все потенциальные ответы и несогласия. Сегодняшний художник — не философ внутри тотальной пещеры Платона, а один из принципиально нескончаемого ряда высказывающихся.
Кто первым поместил архетип Макбета в эту новую культурную реальность? Смею предположить, что в авангарде этого осмысления был Габриэль Гарсиа Маркес. В своём романе «Осень патриарха» 1975 года он актуализирует шекспировскую мысль для современности: если Шекспир в динамично разворачивающемся театральном действии показывает, как буквально за неделю тиран восходит на престол, убивает соперников, а его насилие порождает еще большее насилие, которое в итоге приводит к краху, то Маркес сталкивает читателя с ошеломительной мыслью растяжимости зла. Его узурпатор-патриарх представляется не как реальный человек, а скорее как принцип, как всегда потенциально существующая опасность торжества тирании. Никто уже не видел, не помнил и не знал патриарха, но одновременно с этим все точно знали, что он здравствует в доме власти. Так Маркес придает шекспировскому Макбету постмодернистское звучание: каждый привлекательный «спаситель» может оказаться тираном. Эта тирания имеет возможность длиться почти вечно, сковывая развитие общества насилием, страхами прошлого, мифом о стабильности и очарованием властью.
Можно ли победить этого вечно перерождающегося Макбета, столь подробно описанного Маркесом?
Можно. С помощью чего? Ответим по-современному: с помощью стёба. Культуролог Александар Михаилович определяет стёб как провокационное искажение привычных коммуникативных моделей и выворачивание наизнанку общественных представлений. Такой стёб над Макбетом происходит в России 1998 года, когда устраивается галерейный перформанс Юрия Шабельникова «Мавзолей. Ритуальная модель». В один прекрасный день конца 1990-х годов перформер предложил посетителям галереи проститься с Лениным, говорить о нём, слушать грустную музыку, а ещё… есть в форме Ленина торт. Стёб здесь становится способом переживания сложного прошлого. На похоронах должно быть грустно — вместо этого цветастый торт и отсутствие трупа. Про Ленина нужно говорить возвышенно, уважительно, цитировать как Библию. Да, но это было в советском прошлом. Теперь он — повод для насмешки, повод, в конце концов, собраться вместе и съесть торт, иронично проживая (и прожевывая) тяжелое, неудобное и противоречивое прошлое. Быть может, хотя бы перформансом с тортом можно правильно прожить, отрефлексировать и положить на нужную полку собственное прошлое, чтобы призрак современного тирана-Макбета, будь то патриарх Маркеса, или Владимир Ленин, никогда не возвращался. Представим, как Малькольм и Дональбайн, спасая Шотландию, поедают торт в виде Макбета. Современным режиссерам, желающим поставить «Макбета», стоит задуматься о такой театральной новации.
Выше, обращаясь к Маркесу и Шабельникову, мы говорили о конкретных людях, литературном тиране и реальном Ленине, которые вполне могли бы претендовать на прозвание Макбетом. Однако смею предположить, что главная тема Шекспира — это не обличение конкретного верховного правителя, а указание на то обстоятельство, что внутри каждого человека есть соблазн к греху и власти, который может привести к насилию и забвению человеческого достоинства. На примере перформанса иракского художника Вафы Биляля «Выстрели в Ирак или Домашнее насилие» поговорим о «Макбете» как шекспировском принципе: принципе великой веры в победу гуманизма, даже в самой непроглядной тьме.
Биляль обустраивает «квартиру» внутри чикагской галереи и устанавливает веб-камеру. Посетителям сайта галереи предлагалось выстрелить в художника из виртуального ружья, подсоединенного к реальной винтовке. За время перформанса в художника выстрелили 60 тысяч человек из 130 стран мира. Цифра ужасает. Как это возможно? Ведь для того, чтобы быть условно добрым и правильным нужно буквально ничего — прочитать условия, воспринять гуманистический пафос и отказаться от выстрела. Зачем же люди на Тайване, во Франции или в Австралии присоединяются к насилию? А вот чтобы встать на сторону насилия, включить в душе Макбета, необходимо курок всё-таки спустить. Настоящая шекспировская надежда здесь заключается в том, что мы не знаем, сколько человек не выстрелили в художника. Добро оказывается более молчаливым, скрытым, одиноким и существующим лишь на территории сердца каждого сделавшего выбор не стрелять человека, но никак не отображаясь на статистике.
Что такое современность? Опустив ряд теоретических баталий, скажем: современность — весь влияющий на нас сегодня интеллектуальный фон. Тогда есть и повод поздравить себя: Шекспир, Апостол Павел и Иосиф Бродский — наши современники.
Автор: Артём Гозбенко — культуролог, писатель, преподаватель гуманитарных и социальных наук
Канал: https://t.me/art_and_demons
#НеДиванныйКультуролог