Отрезвление приходит долго и мучительно. Нет, я не о том отрезвлении, наступлению которого помогает огуречный рассол. Я об отрезвлении мозгов, забитых либеральной пропагандой, развязанной уже с первых дней печально известной «перестройки». Некоторые из стереотипов, навязанных ею, до сих пор овладевают сознанием миллионов людей: Сталин – тиран, Дзержинский – кровавый маньяк…
Но вот уже сознание у большинства народа начало меняться, хотя процесс идет медленнее, чем хотелось. Трудно однозначно сказать, что повлияло на этот процесс. Может быть СВО, моральное падение Запада и, в частности, Европы в глазах прозревающего обывателя, ранее чуть ли не молившегося на западные порядки? Может быть Путинский курс в целом, которым твердо и неуклонно наша страна следует уже четверть века?
Уже в Омске открыли памятник Дзержинскому – чекисту и человеку с безукоризненно чистыми руками, беспристрастной душой, верному своим идеалам, реализация которых может спасти человечество от погружения в хаос. А ведь Дзержинского мы знаем не только как чекиста. Он решил неимоверно трудную задачу – справился с миллионной армией беспризорников, накопившихся за долгие годы мировой и гражданской войн. Он согрел их, приютил и многим из ребят дал путевку в настоящую жизнь.
Дзержинский руководил ВСНХ (Высший совет народного хозяйства), активно занимался вопросами металлургического комплекса государства в период полной разрухи, то есть являлся одним из самых видных руководителей страны, ее экономики и органов, обеспечивших правопорядок в самые трудные годы становления и укрепления Советской власти.
Характерно, что среди работников правоохранительных органов Дзержинский всегда пользовался должным уважением. Даже в самые тяжкие годы либерального беспредела – девяностые, в кабинетах многих начальников подразделений ФСБ и милиции висели портреты именно Дзержинского, а не Ельцина. Это дорогого стоит, и для этого требовалось гражданское мужество.
Вот и Сталину первый памятник появился. А что, разве его не заслужил Верховный Главнокомандующий Советских Вооруженных Сил, сломавших хребет фашизму в годы Великой Отечественной войны?
Может быть, для какой-то эстонки Каи Каллас это и явилось открытием. Проучившись в эстонских школах, она, может быть, и искренне считает, что это США победили в войне. Но, в основном то люди не дебилы и в эстонских школах не учились. Все всё знают и понимают, только многие до сих пор предпочитают держать свое мнение при себе, как фигу в кармане.
Общественное мнение – великая сила и, будучи сформировано так называемой перестройкой, оно заставило советских людей стесняться проявлению своих истинных чувств. Не принято у нас публично хвалить Президента, сказать доброе слово о Правительстве или одобрять наш политический курс, даже если мы с ним полностью согласны. Да и на публичное проявление чисто патриотических чувств решается даже не все патриотически настроенные люди. Это не должно стать национальной чертой того русского, что является не названием национальности, а исторически обобщенного, который в современной истории заменил обобщенное понятие «советский народ».
Общественное мнение давно пора корректировать. Кстати, почему мы так старательно избегаем слово «советский»? Даже в условиях, когда мы поняли и признали величие Советской эпохи, за исключением отдельных, явно негативных явлений и во многом, даже очень многом, восстановили или начали восстанавливать то, что нам подсказывал советский опыт: патриотические молодежные организации, стройотряды, военизированную игру «Зарница», сдачу норм ГТО, уважение к рабочим профессиям, награды за доблестный труд и т. д.
За исключением редких случаев мы не говорим и не пишем советский художник, скульптор, драматург, композитор, хотя советские пьесы, художественные произведения, песни знают и ценят все. В книжных магазинах вы тщетно будете искать полки с надписью «Советская литература». Ее как будто нет и никогда не было. Советские писатели разведены по национальным квартирам.
Чингиз Айтматов вдруг стал только киргизским писателем, хотя большинство своих произведений написал на русском, и они переведены на десятки языков, в том числе на все языки бывших советских республик. Советские писатели Алексей Толстой и Борис Полевой стали русскими писателями, но им еще повезло. Таких, как Валентин Катаев, Борис Горбатов, Юрий Бондарев, «советскость» которых ну никак не оспоришь, исчезли не только из школьных программ, но и с книжных полок. На чьих же произведениях мы будем учить молодежь патриотизму, на пасквилях Солженицына, что ли?
Создается такое впечатление, что, чтобы быть признанным русским писателем сегодня, нужно, по крайней мере, в прошлом быть эмигрантом или диссидентом. Остальные относятся к категории «обласканные Советской властью и поэтому писателями не могут быть в принципе. По-прежнему в цене Пастернак, Набоков или тот же Солженицын, и наших детей заставляют изучать именно их.
Забыты поэты – патриоты. Послушать, так кажется, что в двадцатом веке на русском языке умели слагать стихи только Цветаева и Ахматова. Я не отрицаю их вклад в русскую поэзию, но почему в школах изучают только их, почему только о них и говорим?
Сегодня особенно нужны великие Константин Симонов и Ольга Берггольц. Идут боевые действия, заканчивается четвертый год СВО…
Я, (да и не только я), вырос на произведениях латышского советского писателя Вилиса Лациса. Его знали в каждом уголке Советского Союза. Одним из первых он попал под яростные атаки националистов. Чтобы вытравить память о нем, правящая в нынешней Латвии клика покушалась даже на его надгробный памятник. А в России его книги изъяты из библиотек. За что? За советский патриотизм, за любовь к России, сквозящей из каждого его произведения и верность неделимости великого Советского Союза? Ведь он был не только писателем, но и первым Председателем Совета Народных Комиссаров (позднее Совета Министров), то есть первым премьером Латвии в 1940 году, после восстановления Советской власти и вступления в состав СССР. Прочитайте его книги, и вы поймете, что было: оккупация или народная революция в 1940 году. И не стоит слушать выживших с ума лжеисториков!
Сколько нареканий и насмешек либералы отпускали по поводу выражения «советский человек как новая историческая общность». Да, не состоялся, помешала контрреволюция, замаскированная под перестройку, не хватило самой малости времени. Сегодня мы говорим о понятии «русский» тоже не как о национальности, а как исторически сложившегося представителя русского мира. Это правильно. Но тогда мы должны решительно отречься от тех, у которых хотя и течет в жилах русская кровь, но которые в то же время служат в ВСУ, по заданиям бандеровских «кураторов» совершают теракты в своей стране или иначе пакостят своей Родине, от тех, кто в эти, решающие дни раболепствует перед Западом, насмехается над нашими героями, распространяют почерпнутые в Интернете вражеские «фейки». Они не русские, к какой бы национальности они не относились. Им нет места в русском мире. Их место в навозной жиже. Об этом надо будет помнить и после Победы, чтобы в наступившей эйфории не допустить всепрощенчества. Это стало бы оскорблением для наших Героев, живых и мертвых.