первая часть
Утром Полина проснулась на диване, укрытая тем самым пледом. Мать уже была на кухне, готовила завтрак, кашу на молоке, как всегда.
— Что будешь делать дальше? — спросила Тамара Петровна, ставя тарелку перед дочерью.
— Не знаю, — призналась Полина. — Буду искать деньги. Попрошу в долг у знакомых, у коллег. Что-то же соберу.
И она попробовала. Весь день звонила, писала, просила. Подруга дала пару тысяч больше не могла, сама в кредитах. Коллега по работе отказала, сославшись на ремонт. Дальняя родственница пообещала подумать. Но так и не перезвонила. К вечеру в руках было меньше третьей от нужной суммы.
Полина сидела у матери на кухне, уставившись в телефон с длинным списком контактов и понимала бесполезно. Никто не даст столько денег просто так. У всех свои проблемы, свои кредиты, свои нужды. И тут зазвонил телефон. Дмитрий. Полина долго смотрела на экран, не решаясь ответить. Потом все-таки нажала на зеленую кнопку.
- Полина, - услышала она его голос, трезвый, твёрдый, не похожий на тот отчаянный голос позавчера.
- Приезжай домой. Я нашёл выход.
- Какой выход?
Устало спросила она.
- Приезжай, - повторил он. - Объясню. Но тебе это не понравится.
И положил трубку. Полина сидела, глядя на погасший экран, и в груди росло странное чувство смесь надежды и страха. Что он придумал? И почему ей это не понравится. Полина приехала домой вечером, когда за окнами уже горели огни в квартирах напротив, а снег падал медленно, укрывая двор белым покрывалом.
Ключ поворачивался в замке с привычным скрипом, и она вошла в прихожую, где пахло свежезаваренным кофе и чем-то ещё решимостью, что ли. Дмитрий сидел за кухонным столом, перед ним лежали какие-то бумаги, распечатки. Он поднял голову, и Полина увидела в его глазах что-то новое, не прежнюю растерянность, а твердость человека, принявшего решение.
- Садись, — сказал он, указывая на стул напротив.
Полина села, не снимая куртки, положив руки на колени. Между ними лежала невидимая стена из обид, но сейчас было не до этого.
- Я могу взять ещё один кредит, — начал Дмитрий без предисловий. - Под залог квартиры. Достаточно большой, чтобы покрыть операцию твоей матери.
Полина онемела. Смотрела на него, не веря услышанному.
- Что? — выдохнула она. — Ты с ума сошел? — Мы останемся на улице.
— Не останемся, — покачал головой Дмитрий. — Я устроюсь на две работы. Буду выплачивать досрочно.
- За два года справимся.
- Два года? — переспросила Полина.
- Ты понимаешь, какие проценты? Какие платежи?
- Понимаю, — кивнул он. - Я всё просчитал. Это реально. Тяжело, но реально.
Полина смотрела на бумаги перед ним распечатки условий кредита, расчеты, графики платежей. Он действительно всё продумал.
- Почему? — спросила она тихо.
- Почему ты хочешь это сделать? Дмитрий поднял на неё глаза, и в них была боль.
- Потому что я украл у тебя надежду, - сказал он просто. - И хочу её вернуть. Это мой способ искупить вину.
Полина чувствовала, как внутри что-то ломается и складывается заново. Он готов отдать квартиру, единственное, что у них было. Ради её матери. Ради неё.
- Мне жаль, — продолжал Дмитрий, и голос дрожал. - Мне жаль, что я взял твои деньги. Что не сказал тебе о долгах. Что был трусом. Но теперь… Теперь я хочу всё исправить. Дай мне шанс.
Слезы потекли сами, без разрешения. Полина встала, подошла к нему, и он поднялся навстречу.
Они обнялись крепко, отчаянно, как люди, чуть не потерявшие друг друга.
- Хорошо, - прошептала она ему в плечо.
- Давай попробуем.
На следующий день они поехали в банк. Здание было современное, стеклянное, с холодным кондиционером и вежливыми менеджерами в костюмах. Их провели в кабинет, где женщина лет сорока с накрашенными губами объясняла условия, показывала цифры на мониторе компьютера.
Процентная ставка высокая, говорила она монотонно. Срок кредитования три года. Ежемесячный платеж составит. Полина слушала эти цифры и понимала это безумие. Они будут еле сводить концы с концами. Но другого выхода не было.
- Где подписывать?
Спросил Дмитрий. Они подписали бумаги дрожащими руками.
Печать легла на договор с глухим стуком, словно захлопнулась ловушка. Деньги перевели на карту, и когда Полина проверила баланс, у неё закружилась голова от суммы. По дороге домой они ехали молча, держась за руки. За окнами автобуса мелькал знакомый город, но теперь он казался другим чужим, равнодушным к их проблемам.
- Всё будет хорошо, - сказала Полина, сжимая его ладонь.
- Будет, - кивнул Дмитрий, но глаза выдавали страх. На следующий день повезли Тамару Петровну в больницу. Мать была бледная, слабая, но улыбалась, глядя на дочь. — Спасибо тебе, доченька, — говорила она, лежа на каталке в предоперационной. — И Дмитрию спасибо. Берегите друг друга.
Операция длилась четыре часа. Полина и Дмитрий сидели в коридоре на жёстких пластиковых стульях, где пахло хлоркой и лекарствами, где по стенам были развешаны плакаты о здоровом образе жизни.
Время тянулось мучительно. Полина смотрела на часы каждые 5 минут, считала секунды, молилась, хотя давно не верила в Бога, но сейчас хваталась за любую соломинку. Дмитрий сидел рядом, молча держал её за руку. Они не разговаривали, слова были не нужны. Просто сидели и ждали.
И в этом ожидании было что-то объединяющее, примиряющее. Наконец вышел хирург, снимая маску. Лицо усталое, но спокойное.
- Операция прошла успешно, — сказал он.
- Пациентка в реанимации. Прогноз благоприятный.
Полина не помнила, как бросилась ему на шею, как благодарила сквозь слёзы. Помнила только облегчение, огромное, всепоглощающее, будто гора свалилась с плеч.
Их пустили к матери на несколько минут. Тамара Петровна лежала, подключенная к аппаратам, бледная, но дышала ровно, спокойно. Полина поцеловала её в лоб, и слёзы капали на больничную подушку. Вечером они шли домой пешком, хотя автобус ходил. Просто хотелось идти, дышать холодным воздухом, чувствовать, что живы, что справились.
- Знаешь, — сказал Дмитрий, глядя на падающий снег, — я найду работу получше. Справлюсь с выплатами.
- Мы справимся, — поправила Полина. - Вместе.
Дома было холодно, но они вместе приготовили ужин, варили пельмени, смеялись над какой-то глупостью по телевизору. Близость возвращалась медленно. Несмело, но возвращалась. Они снова были семьёй. Через два дня, когда мать уже перевели из реанимации в обычную палату, Полина навестила её.
Она гордилась, по-настоящему гордилась своим мужем в этот момент. Глядя на цветы, которые принесла Полина, её мама тоже гордилась Димой. Но не успела Полина вернуться домой, как раздался звонок в дверь.
заключительная