Алексей Львович Попов — спортивный журналист, телекомментатор, «Российский голос Формулы-1» — в интервью для сайта Школы журналистики имени Владимира Мезенцева при Центральном доме журналиста рассказал о том, почему важно любить свое дело, поведал о своем опыте и поделился взглядами на современную журналистику.
— Алексей, в журналистику Вас привела любовь к гонкам, когда Вам не было и 18 лет. Сразу ли Вы поняли, что нашли своё призвание?
— Я не могу сказать, что был какой-то чёткий момент, когда я сказал: «Да, это моё». Вначале это просто было интересно, а потом постепенно стало профессией. Какое-то время, наверное, это выглядело как игра, а потом я понял, что действительно буду заниматься этим всю жизнь.
— Свою первую статью Вы написали, когда Вам было 17, и вскоре после стали официально работать журналистом в «Спорт-экспрессе»…
— Как выяснилось — в тот же день! Статью напечатали, а я и не думал, что это произойдёт. На следующий день, когда я позвонил в редакцию, меня спросили, почему я не на работе. Я сел на метро и поехал в тот же день.
— Не было ли страшно начинать в таком юном возрасте?
— Нет, конечно. Я был в коллективе самый молодой, большинству было около 30-ти. Тогда они, конечно, выглядели очень взрослыми, опытными. Но они со мной общались на равных. Ну, бывало подшучивали иногда, но никогда всерьёз не пытались подчеркнуть разницу между нами. Я не был инфантильным, и у меня не было комплексов, что я молодой.
— Что было самым сложным для Вас на начальных этапах журналистской карьеры?
— Сложно было добывать информацию. Сейчас поток информации такой, что я отсеиваю лишнее. Главная моя задача — из ста условных единиц информации оставить пять важных. А в то время брать информацию было практически неоткуда, я дорожил каждой мелочью, которую удавалось где-то узнать.
— Это основное отличие сегодняшней журналистики от журналистики 90-х, 2000-х годов?
— Я не хочу звучать как старики, которые говорят, что раньше было лучше, но было действительно лучше с точки зрения воспитания людей. Слом эпохи сейчас происходит на наших глазах, и обратного пути нет, потому что нет сейчас института воспитания. И люди посмеются над этими фразами. Большинство просто не поймёт, что я вообще имею в виду. Вот вам ключевое отличие.
— Вы помните своё первое интервью?
— Да. Это была первая гонка, на которую я поехал. Чуть меньше года прошло с момента, как я начал писать. Я начал писать в 91-м году, а на телевидение мы начали транслировать с Гран-при Испании 92-го, но первые гонки я вёл из студии в Москве. А первый раз меня отправили в командировку (на трассу) в 92-году. Это был Гран-при Франции, примерно конец июня-начало июля, мне ещё не было 18 лет. И все смеялись тогда надо мной: «Из детского сада человека посылают по работе».
— То есть первое интервью Вы брали во Франции?
— Да, это была Франция, и нас было два журналиста: я и Ческидов. Мы взяли там шесть интервью, по три каждый: Ческидов — на немецком, я — на французском, и ещё немного говорили по-английски. Первое моё интервью было с Жаном Алези — пилотом Феррари на тот момент. И самое забавное, что мы с ним подружились и продолжаем дружить до сих пор. Он на 10 лет меня старше, ему 61 сейчас.
— Журналистика в целом и спортивная журналистика в частности сильно изменились с 90-х в плане рестрикций? Когда было больше ограничений при освещении спортивных событий?
— В каком смысле «ограничений»?
— Цензуры?
— Она меня никогда не касалась. Я никогда не говорил о том, какая страна плохая, хорошая и так далее. Даже когда был Гран-при России, никто не говорил: «Надо хвалить». Но я и сам был рад, я и сам хвалил, но искренне.
— Важно ли оставаться объективным и беспристрастным при оценке спортивных событий?
— Объективным — 100%.
— Даже когда ты не просто комментатор, но ещё и болельщик?
— Надо оставаться объективным всегда. Понятно, что есть какие-то личные симпатии, антипатии. Но чем больше ты существуешь в этом мире, чем больше ты знаешь людей, тем сложнее оставаться объективным. Дело даже не в людях, которые вряд ли когда-то услышат твой комментарий, — это про ответственность перед болельщиками этих людей, потому что я работаю для них. Задеть людей очень легко. Какая-то саркастическая безобидная фраза, сказанная в адрес пилота, может задеть его болельщиков. Вместо этого можно постараться сгладить углы.
— Последние годы культура отмены достигла своего пика, и прежде чем высказаться по поводу какого-то инцидента, спортсмены буквально взвешивают каждое слово…
— Да, так и есть.
— Но спорт же про эмоции. Не лишает ли нас эта культура отмены важной составляющей спорта?
— Лишает, естественно. И не только в спорте. То, что происходит сейчас — в принципе омерзительно. У меня есть надежда, что пик пройден и она пойдет на спад.
— Как Вы считаете, стоит ли идти в спортивную журналистику, не будучи ярым фанатом какого-либо спорта?
— Быть ярым фанатом кого-то вида спорта это одно. Но вот если ты ярый фанат какой-то команды, тогда точно не надо. Ничего хорошего из этого не выйдет. А вот спорт, конечно, надо любить.
— То есть принцип «начать без энтузиазма и в процессе вовлечься» — не рабочий?
— Для меня это искусство, а не ремесло. Если для человека инструмент зарабатывания денег, тогда в принципе не надо идти в спортивную журналистику — там много не заработаешь. Это настолько специфическая деятельность, что если не любить спорт, то я не знаю, что вообще делать в этой сфере.
— И напоследок хотелось бы попросить Вас рассказать о каком-то самом ярком моменте в Вашей карьере.
— Можно было бы общими банальными фразами ответить, что самое яркое ещё впереди. Но, думаю, можно сказать, что это первый Гран-при России в Сочи. Я начал в 91-м году работать. Первый наш гонщик появился в Формуле-1 в 2010-м. До этого казалось, что мы были как-то сбоку от этого. И вот появились свои гонщики. И буквально на 5-ый сезон от появления нашего гонщика в Формуле у нас уже был свой Гран-при. Это был мой 25-ый сезон, но мне всё равно было сложно поверить, что гонки проводят теперь и у нас, что вот ты прилетел, а тебе не надо сим-карту покупать, деньги менять. И все вокруг по-русски говорят. Даже вот это — слом сознания. А дальше – трибуны, заполненные, с одной стороны, болельщиками разных команд, судя по флагам, майкам, кепкам, а с другой — это все наши ребята. Везде тысячи и тысячи русских болельщиков, и ты думаешь: «Вот оно, сбылось». Для людей это был праздник, и я помню эти счастливые лица. Когда я вышел на подиум брать интервью у победителей, я видел прямо под подиумом толпу людей, которая приветствовала этих гонщиков, и это всё происходило у нас. Я был счастлив быть частью этого. Это очень запомнилось.