Людмила Петровна сидела в кресле, закутанная в парикмахерскую накидку, в носу щипало от запаха краски для волос. Она не очень любила тратить время на это, но корни отросли так, что было уже просто неприлично показываться на людях. Мастер, молодая, бойкая девушка по имени Света, ловко прокрасила ей пряди и оставила ждать:
— Минут двадцать, Людмила Петровна! — сказала она, снимая перчатки.
В ту же минуту в салон вошла женщина и громким голосом поприветствовала мастера.
— Привет, Светочка! Я быстро, как всегда. Кончики и всё. Еле выкроила минутку, чтобы к тебе забежать!
— О, Зоя Николаевна! — обрадовалась Света. — Вам повезло, у меня как раз сейчас немного времени есть!
Зоя Николаевна приземлилась в соседнее кресло, всего в метре от Людмилы Петровны. Та не хотела подслушивать разговор между Светой и этой женщиной, но салон был совсем небольшой, спрятаться было негде.
— У нас на работе, представляешь, у одной коллеги беда просто! — начала Зоя Николаевна. — Невестка ни сыну её, ни ей жизни не дает. Коллега моя сказала, что все уже на пределе. Халявщица! Живёт на всём готовом, из себя королеву строит, что-то требования у неё какие-то, претензии… Все её с сыном лбами сталкивает…
— У свекровей вечно невестки виноваты, а сыночки будто святые.
— Так я и делю всё на два! Но ты бы слышала, как она о ней говорит: «Я её видеть не могу. Прошу сына только с внуком приезжать, а она с ними едет, чтобы мне потом весь день нервы мотать!»
Людмила Петровна невольно посмотрела в их сторону. Не нравились ей все эти сплетни.
— Имя у неё ещё какое-то... — продолжала Зоя Николаевна. — Такое восточное...
На секунду женщина замолкла, пытаясь вспомнить имя.
— О! Вспомнила! Дилара. Или Динара… Ну не наше, в общем.
Людмила Петровна вздрогнула. В груди что-то ёкнуло.
«Дилара? Да не может быть. Простое совпадение!» — подумала она.
— И сына они, главное, Маратом назвали! — продолжала женщина. — Не смешно? Дилара и Марат… Прямо сказка восточная!
Людмила Петровна застыла. Маратом звали её внука, а дочку звали Диларой. Она сына назвала в честь своего отца и мужа Людмилы Петровны, который умер пять лет назад. Марат Руфатович не видел ни свадьбы дочери, ни рождения внука. Дилара очень любила папу, поэтому и имя для первенца выбрала такое.
— Да она её просто ненавидит! — продолжала тем временем посетительница салона. — Говорит, что сын её разлюбил давно. Вроде как уже кто-то есть на примете новый.
— Разводиться будут? — уточнила Света.
— Ну вроде бы не сразу... Квартира-то на двоих оформлена. Если сейчас будет развод, то половину отдать придется. А он не хочет. Вот и тянут. Там уже целый план: как сделать так, чтобы эта Дилара или Динара осталась не при делах.
Людмила Петровна чуть было не вскрикнула. Она бы никогда не подумала о том, что зять с матерью могут за спиной ее дочери такое устроить. Света уже закончила со стрижкой болтливой Зои Николаевны. Та расплатилась, чмокнула мастера в щеку и побежала дальше по своим делам. Людмила Петровна сидела в оцепенении. Подошла Света.
— Ну что... Посмотрим, как у вас там? — она чуть наклонилась и приподняла прядь. — О, хорошо взялось. Ещё минут пять посидим? Хорошо?
— А? Да, да, конечно... — кивнула женщина.
Света, видимо, поняла, что Людмила Петровна всё услышала и захотела продолжить обсуждение.
— Представляете, что за люди пошли?
— Да… — только и выдавила Людмила Петровна. — Кошмар…
***
После салона Людмила Петровна помчалась к дочери. Юра, зять, был на работе, поэтому можно было поговорить без лишних свидетелей.
Маратик играл в манеже, Дилара хлопотала на кухне.
— Мам, ну как сходила? — спросила она, наливая маме чай.
— Всё нормально… Молодая там девчонка, ловкая, быстро управилась, — ответила Людмила.
— Ну и отлично! — сказала Дилара.
Людмила Петровна не знала, как начать.
— Дилар… — негромко сказала она. — А у вас с Юрой всё в порядке?
Дочка замерла. Потом снова повернулась к маме и спросила:
— Почему спрашиваешь?
— Да нет, просто. Переживаю чего-то за вас.
Дилара не сразу ответила.
— Мам, ну у нас как у всех. Работа, быт, ребенок, времени на остальное как-то и нет совсем.
— Это да… — протянула женщина.
Людмила Петровна всё гоняла мысли в голове: «Что делать? Говорить ей то, что услышала? Или пока молчать? Или вообще держать рот на замке, раз не знаю всё точно? А если уже поздно?»
— Мам, ты странная какая-то сегодня… — подметила Дилара.
Людмила Петровна всё же решилась.
— Может, и зря я тебе скажу… — тихо начала она. — Но не могу молчать.
— Что такое, мамочка?
— Я сегодня в парикмахерской была… — начала женщина.
И дальше она пересказала всё услышанное. Дилара внимательно слушала, сердце начало биться сильнее, но всё же она пыталась как-то успокоить и себя, и маму.
— Мам, ну мало ли... Да, имена у нас не такие уж и редкие. Может, совпадение?
— Может… — кивнула Людмила Петровна.
Обе замолчали. Дилара опустила голову, всё же внутри пульсировало липкое и противное чувство, что это может быть правдой.
— Господи, мам… Ну это же просто сплетня!
— Понимаю. Но если вдруг, правда, я бы себе не простила, что промолчала.
Дилара прошлась по кухне.
— Мам, я не могу в это поверить. Если бы ты его видела с Маратом, как он смотрит на него. Разве может человек так смотреть и при этом такое за спиной делать…
Людмила Петровна кивнула.
— В жизни, доченька, бывает всё. Но я надеюсь, ты права. Пусть я лучше окажусь неправа.
***
С того дня Дилара и в самом деле начала подмечать странные вещи. Юра всё время держал телефон при себе, он никогда не оставлял его без присмотра. Всегда держал экраном вниз, а потом даже поставил стекло с отражением, чтобы никто не видел, что там на экране. Раньше он показывал фото или видео с работы, теперь он даже фото Марата с прогулки показывал так, чтобы Дилара не трогала дисплей. Если раздавался звонок, он быстро спрятал телефон в карман и говорил:
— С работы звонят, проект горит, я выйду, поговорю на улице…
Но Дилара начала понимать, что не в работе дело.
Потом он стал ездить к матери один.
— Я быстро…— говорил Юра. — Там помощь нужна.
Раньше он всегда звал с собой. Он говорил, что важно, чтобы бабушка и дедушка с Маратиком возились, а теперь будто сам забыл о своих словах.
В одну из таких отлучек Дилара не выдержала. Марат спал, а от тишины в квартире она уже начинала сходить с ума. Девушка открыла ящик с документами. Там всё было аккуратно сложено: свидетельства, страховки, чеки. Она начала перебирать эти бумажки и вдруг увидела договор купли-продажи, он лежал на дне ящика в отдельной папке. Юра продал машину. Точнее, якобы продал. Новый собственник — Кузнецова Валентина Сергеевна, его мать.
— Всё же мама была права…
Ей хотелось кричать. Ей хотелось наброситься на мужа с кулаками сразу же, как он пришел бы домой. Но Дилара решила взять себя в руки и пока просто понаблюдать, что ещё они решат сделать.
***
Через неделю без предупреждения к ним домой приехала свекровь. Валентина Сергеевна улыбалась и была очень мила. Это само по себе уже было странно, обычно она общалась с невесткой через силу.
— Диларочка, милая! — пропела она, снимая куртку. — А я вот решила вас навестить.
Юра сидел за столом и уткнулся в тарелку, но Дилара догадалась, что вот он о предстоящем визите мамы давно знал.
— Мам, ты как-то неожиданно… — промямлил он, но это было неубедительно.
— Ну, сюрприз! — засмеялась она. — Мы же семья!
Посидели, попили чай. Разговор был ни о чем и обо всем сразу. И вдруг Валентина Сергеевна, взяла и Юру, и Дилару за руки.
— Юрочка, Диларочка, у меня такая чудесная мысль родилась! И Юрин папа полностью её поддерживает.
— Какая мысль? — насторожилась Дилара.
— Ну вы ведь ютитесь втроём в этой однушке, да ещё и с малышом. Это ж не дело! Ребёнку нужно пространство, отдельная комната! Так вот, мы подумали… Мы эту квартиру продадим, а на вырученные деньги возьмём в ипотеку квартиру побольше. Просторную, с балконом!
Юра посмотрел на Дилару, чтобы считать реакцию на это предложение.
— Мы возьмем? — переспросила она, глядя прямо на Валентину Сергеевну.
— Ну куда вам? — отмахнулась та. — Ты же в декрете, милая. Денег вообще не хватает. Мы с Юриным папой на себя всё оформим, и платить будем мы, пока ты на работу не вернешься, и не станет полегче.
Свекровь не позволяла улыбки соскользнуть с лица даже на секунду. Дилара сразу поняла, что это и был их план, оформить новую квартиру на себя, а потом вышвырнуть её и Марата, оставив ни с чем.
Дилара выдавила из себя вежливую улыбку:
— Это, конечно, неожиданно. Мы с Юрой всё обсудим, хорошо?
— Конечно, обсудите! — довольно сказала свекровь. — Только недолго думайте, чтобы не упустить возможности!
В тот же вечер Дилара отпросилась у мужа в магазин. А сама бросилась звонить матери.
***
Через несколько дней Юра настоял, что нужно все же поговорить о квартире.
Людмила Петровна сидела прямо напротив Валентины Сергеевны. Они смотрели друг на друга с неприкрытым осуждением, хотя и старались быть нарочито вежливыми. Юра стоял у окна и пил чай. Дилара зашла на кухню.
— Уложила Маратика. Теперь можно и поговорить!
— О чём же, Диларочка? — с натянутой улыбкой произнесла свекровь.
Дилара положила руку маме на плечо, Людмила Петровна почувствовала, что дочь дрожит, поэтому положила свою ладонь сверху, чтобы успокоить немного.
— Когда вы предложили продать эту квартиру и купить новую, я рассказала маме про этот план.
Валентина Сергеевна напряглась.
— Да, Дилара мне рассказала. И я поняла, что с моей стороны будет эгоистично не предложить свою помощь…
Юра побледнел.
— После смерти мамы мне осталась однушка, мы ее сдаем сейчас… Но мы могли бы продать эту квартиру и ту, и вам бы тогда не пришлось влезать во всю эту историю с ипотекой! И можно было сразу оформить квартиру на детей, или даже на Маратика.
Валентина Сергеевна посмотрела на сына.
— Юр, ты знал об этом?
— Нет, я тоже первый раз слышу…
Свекровь Дилары настолько не готова была услышать такое, что не могла даже собраться с мыслями.
— Да, это очень хорошее предложение, но…
Дилара сжала руку матери.
— Но? Что «но»? — спросила Людмила Петровна.
— Неужели, вы нам так не доверяете?
Людмила Петровна улыбнулась.
— Да при чём же здесь доверие?! Не понимаю…
Тут вдруг вступил в разговор Юра.
— Мама, видимо, считает, что вы боитесь, что она оформит квартиру на себя, и, вероятно, вам это не нравится.
— Да, сыночек, мне кажется, что у Дилары именно такие мысли…
Тут девушка не выдержала.
— А нашей машины вам уже мало? Нужна и квартира?
Валентина Сергеевна замерла. Юра открыл рот от удивления.
— Да… Я про это знаю, милый… И про твою новую пассию… И про то, что вы искали вариант, как не делить имущество после развода.
Свекровь вскочила.
— Да как ты смеешь?
Дилара не обращала на неё внимания и только сверлила мужа взглядом.
— Юра! Ты слышишь, что она несет?! Юра! — кричала Валентина Сергеевна.
Юра смотрел на жену. По его взгляду было ясно, что всё произнесенное было правдой.
— Хватит кричать, Валентина! — строго сказала Людмила Петровна.
— Да откуда ваша дочь таких идей нахваталась?!
Людмила Петровна улыбнулась.
— Вы своей коллеге, Зое Николаевне, скажите, чтобы она ваши секретные планы не раскрывала направо и налево… А то мир, знаете ли, очень тесен.
Валентина Сергеевна схватилась за сердце. Но это было простое шоу. Она не знала, что сказать, как оправдаться. Всё было кончено, поэтому решила выйти из ситуации, изобразив недомогание. Юра в тот вечер повез проводить мать и не вернулся домой. Ещё через неделю они с Диларой подали на развод. Он оставил квартиру жене и сыну, видимо, совесть всё же проснулась. Иногда горе-отец приезжал к Марату. А вот Валентина Сергеевна внука вычеркнула из своей жизни навсегда.
Спасибо за вашу поддержку!
