Остросюжетный роман по реальной жизни женщины-майора.
Остальные главы в подборке.
Приехав на работу, я расплакалась в своём кабинете. Да, мои очередные слёзы. Они катились по щекам тихо, упрямо, будто хотели вытравить изнутри всё унижение последних суток. Расплакалась, потому что стало жалко себя за тот стыд, который носила на лице. Моя одноклассница, как и кто–либо другой, не должна была видеть меня в таком состоянии, ведь это принижало моё достоинство. Женщина, достигшая немалых вершин для девушки из небольшого городка – с властью, уважением, со знакомствами, с погонами на плечах, начальница центра – вот кем я стала, а тут... синяк на скуле от крепкой руки супруга.
Он словно обесценивал меня, как клеймо хозяина, показывая всем – она всё та же, бесправная провинциальная девочка, зависимая от мужчины с военной фамилией – полковника МВД, куратора центра, поэтому она здесь и сидит, и обладает этим всем. А будет рыпаться – он же её на землю и опустит.
Я не хотела, чтобы кто–то видел мою разбитую скулу, но что мне было делать? Спрятаться за больничным означало остаться с мужем наедине. А я не могла смотреть на него после ссоры и, тем более, очередного запоя. Каждый раз в состоянии похмелья он напоминал мне отца, и нутро выворачивало наружу. То же хриплое дыхание, тот же мутный взгляд, и запах перегара, будто из прошлого, которое я надеялась не повторять.
Вот я сидела, плакала и думала, что все мои мужчины отчего–то были говнюками, каждый по–своему и в разной степени, но руки распускали все. Вот только Пехотинец на меня руки не поднимал, он вместо этого подсунул мне шкатулку с наркотой в карман. А остальные – все: Фермер, Бугай, Министр МВД и полковник. Целая коллекция моих ошибок, выстроенная по званию и мерзости.
«А, может, я заслужила быть битой?» – промчались мысли в голове, и я зарыдала навзрыд. Слёзы совсем не слушались, и плечи ходили ходуном, а воздух стал вязким, как в трюмной каюте без света.
– Синьора, – вошёл ко мне итальянец без стука, и я отвернулась, заплаканная и не ждавшая гостей.
– Господи, Вас что, стучать не учили? – утёрла я слёзы ладонью, что только сильнее размазало тушь. Самосожаление сменилось раздражением от его беспардонности, проявленной в момент моей слабости.
– Scuzi. Простите, но у меня есть идея, как получить необходимый призовой банк в аджилити через полгода!
– Вы же сами сказали: «полгода». Это что, не может подождать? Кроме того, я дала Вам бразды правления в руки. Зачем советоваться со мной? Поступайте, как считаете нужным, – ворчала я, чувствуя себя неуютно и пытаясь стереть салфеткой следы расплывшейся туши под глазами на ощупь.
– Хорошо, что эти «бразды» не от центра, а от нашего аджилити. Иначе Ваш муж вновь обвинил бы меня в узурпации власти, – с сарказмом произнёс иностранец.
– Чёрт бы его побрал! – всхлипнула я и прикрыла распухшие от рыданий губы.
Акционер взглянул на меня с упрёком и недовольством, а после уткнулся глазами в бумаги, понимая, что рыдала я из–за синяка, оставленного полковником, и решил не смущать меня пристальным взглядом.
– Наши партнёры ответа ждут и предложений по стратегии. Ответ нужен сегодня. Я понимаю, что момент неудачный, но время поджимает. Я посчитал себя не вправе принимать решения в одиночку, ведь мы с Вами компаньоны. Вот я и здесь. Хотелось бы получить Ваш ответ, как можно скорее, а то с любимым мужем Вы в любую минуту в больнице оказаться можете.
– Что, презрением полны к жертве домашнего насилия? – вспыхнула я, словно спичка, брошенная в бензин. В груди всё сжалось от стыда и ярости одновременно. – Вините, что живу с мужчиной, который руку на меня поднимает?
– Дело ваше семейное. Мы – компаньоны, как я и сказал. Вы сами границу прочертили, и я её уважаю. Я пришёл сюда бизнес обсудить, а не рассуждать о том, что меня не касается. И презрение за побои, если я и испытываю, то к нему, а не к вам. Вас я считаю просто… sciocca, – не выдержал итальянец и высказал всё, что думал, только «дурочкой» на моём языке назвать постеснялся.
– Да идите Вы ко всем чертям со своими упрёками и со своими принципами! Достали! – вновь разревелась я. – Сами Вы дурак!
Он вытащил салфетку из держателя и протянул её мне, не глядя на моё лицо. Жест был резкий, но в нём чувствовалось участие – словно он понимал, что мне дискомфортно, стыдно и тяжело.
– Я мечтаю уехать отсюда! – сорвалось у меня. – Деньги копила на эту мечту! В аджилити эти ввязалась ради её осуществления! И что? Вы говорите – «вера», «Вселенная» помогут! Когда Вы это говорили? В то злосчастное для меня Рождество. Сколько времени прошло?! Мне через пару лет стукнет сорок. Сорок! А за спиной – ни гроша собственных денег! Ваша «вера» с «Вселенной» молчат! И знаете что, с супругом я продолжаю жить только, чтобы иметь возможность проводить аджилити и зарабатывать на них! Потому что иначе он выставит меня из центра. И если от моей веры сейчас остаётся хотя бы крупинка, то тогда исчезнет и она.
Я сделала паузу, высмаркивая нос в салфетку. Шумно, неуклюже, словно этим звуком пыталась стереть тишину, повисшую между нами.
– Иронично, да? – продолжила я, усмехаясь. – Стратегии эти для аджилити придумываю на потеху организаторам во имя своей веры! В кресле этом с утра до вечера сижу по той же причине! А могла бы дома с ребёнком время бесценное проводить! Воспитывать своё дитя, о котором мечтаю! Да только нет его у меня! А меня скоро сорок! Жизнь прошла мимо – в конфликтах, в делах, в чужих проектах, и всё впустую. Где помощь «Вселенной»? А вера только испаряется. Вы, кстати, тоже негодяй, обещали мне золотые горы – исполнение желаний, если мы запустим аджилити.
– Не так, синьора. Вы грезили о месте тихом и спокойном: домик на земле, своя скотина, солнышко над головой. Тогда я ответил, что такой существует на другом континенте, и я помогу Вам в него попасть, если у вас будут материальные средства. А получить их предложил, организовывая аджилити в центре кинологии.
– Мужчины! – я горько усмехнулась, откинувшись в кресле. – Вечно боитесь ответственность взять за свои слова.
– Вы не справедливы. Я не бегу от ответственности – просто не обещаю невозможного. Я в ответе за то, что говорю! С помощью аджилити я и провёл Вам прямую дорогу к Вашей райской мечте: поднимайте капитал и вперёд к своим желаниям! Не я виноват в том, что свои сбережения Вы потратили на проступок брата! Не я виноват в том, что Вам муж – тиран! Не я виноват в том, как Вы прожили свои сорок лет, и почему у Вас нет дитя. Свою первую часть договора я как раз–таки выполнил! И вторую выполню – помогу приобрети ферму мечты, когда Ваши финансы это позволят!
Акционер посмотрел на меня вопросительно из–под нахмуренного лба, и мне не осталось ничего другого, как кивнуть в ответ, ведь это было правдой.
– Что же, разобрались. Теперь мы можем обсудить стратегию юбилейного аджилити, который состоится через полгода. Шесть месяцев, синьора, – он поднял ладонь, будто отмеряя время, – если Вам кажется, что этот большой срок, то Вы заблуждаетесь. За шесть месяцев у нас есть возможность провести порядка двадцати четырёх собачьих игр, каждая из которых станет шагом к большому финалу – юбилейному. А это не так уж и много, и подготовку надо начинать уже сейчас. Итак, вот стратегия, которую я разработал, и которую прошу Вас выслушать. Если идея придётся Вам по душе – дать зелёный свет. Если – нет, то я буду думать дальше.
– Говорите. Показывайте. Вас ведь только это интересует – цифры, партнёры и прибыль с аджилити! – со злостью бросила ему раздражённая я.
– В первую очередь, это всё должно интересовать Вас, синьора. Чтобы Вы, наконец, смогли уехать в свой рай, где никто не посмеет испортить Ваше красивое лицо, – произнёс он мягко, но с намёком.
Акционер пододвинул ко мне документы, с которыми, собственно, и пришёл. Бумаги были аккуратно сложены, пахли свежей типографской краской и его парфюмом. В них были расписаны 24 аджилити и заключительный – Юбилейный, а также прилагались копии страниц из библиотечных книг по истории Рима и наброски декораций в том же стиле.
– Что это? – спросилась я, заинтересовавшись рисунками.
– Кто у нас юбиляр? Дочь главной организаторши. А кто сама организаторша? Амбициозная, властная синьора с весом в обществе не только Италии, но и всей Европы – вдова одного мэра. Такие женщины привыкли, чтобы мир крутился вокруг них. Им важно не просто шоу, а чтобы это шоу шептало их имя. Такие люди обычно очень любят, когда остальные тешат их эго. Вы согласны со мной?
– Пока что, да, – кивнула я, уже выстраивая сценарий предстоящего спектакля в голове.
– Этим мы и займёмся: потешим их эго. Мы организуем серию турниров, состоящую из 24 мини–игр и завершающей – юбилейной. Эта серия будет посвящена великой Римской империи – предкам не менее «великих» организаторши и её дочери. Считайте, что мы возводим их в императрицы, – итальянец довольно усмехнулся, сам наслаждаясь придуманным.
– Отлично, – воодушевилась я и даже позабыла про свои беды.
– А называться все эти турниры будут – «Легионы Империи», а юбилейный – «Триумф Империи».
– Как пафосно и красиво звучит, – улыбнулась я впервые за день.
– Вам нравится, синьора? – он сам улыбался, довольный, что сумел поднять мне настроение и ублажить своей стратегией.
– Да, – я кивнула в ответ.
– Каждая мини–игра будет посвящена отдельному легиону римской армии: разведчики, гладиаторы, стражи, почтальоны, кавалерия… Каждая собака и её хэндлер будет проявлять себя в своей миссии, и пара–победитель получает путёвку дальше.
– Путёвку? – переспросила я. – То есть победители 24 игр потом будут участвовать в юбилейном?
– Именно. И это будет не просто финал, синьора, – это будет театр, арена, праздник силы и ума. Юбилейный турнир будет не просто аджилити – это будет театрализованное соревнование, где все лучшие из серии поборются за право стать «чемпионом Империи». Все элементы должны создавать впечатление настоящего римского сражения.
Он развернул передо мной примерный набросок нашей площадки, где полоса препятствий очень напоминала что–то из Римской Империи.
– Начнём с арены. Полоса для аджилити будет оформлена как триумфальная дорога Цезаря: колонны, арки, флаги с орлом, песок, символические баррикады. Каждая зона будет соответствовать миссии собаки. Трибуны будут оформлены как амфитеатр: публика ощущает себя частью арены, как граждане Древнего Рима. Ну и, конечно, наши «императрицы» и Римская знать – на отдельной трибуне.
– А сами собаки?
– Каждая собака получает свою «зону миссии» со сценическими декорациями. Разведчики проходят лабиринт, стражи защищают символические флаги, гладиаторы выполняют трюки с препятствиями, кавалерия – синхронные прыжки через арки.
– Вы уверены, что всё это будет слажено? Более двадцати собак с хэндлерами, ещё зрители, делающие ставки и организаторы с нами… У нас получится всё это разместить?
– Должно получиться, – уверенно ответил итальянец, – но это уже задача инструктора–кинолога и техника. Мы даём задание – они его исполняют. За это Вы им платите, из своего, между прочим, кармана.
– Кстати, что по плате? Кто вложится во все декорации, свет и прочие расходы?
– Сама организаторша и вложится, даже не сомневайтесь, – улыбнулся он хитро. – Обратите внимание на бизнес–план к этой стратегии. Вы видите сумму призового банка, которую принесёт вся серия игр при хорошей рекламе и качественной обстановке. Понятно, что в мини–игры не стоит так вкладываться, но финальное аджилити должно быть масштабным, эмоциональным и рекордным по банку выигрышей – настолько, что превзойдёт условия организаторов, а значит, и окупит расходы. Почему бы не вложиться в такое шоу ради любимой доченьки, когда есть и возможности, и тщеславие?
– Стратегия восхитительна, синьор акционер. Думаю, что такого аджилити не проводили ещё нигде. Тематического, помпезного, театрализованного… Как Вам эта идея только в голову пришла? – искренне улыбалась я, вчитываясь в бизнес–план.
– Мы, конечно, дадим рекламу «Легионам Империи». Представьте, сколько хэндлеров захочет показать себя и попасть в чемпионы, чтобы их в дальнейшем приглашали на крупные аджилити. А сколько зрителей придут не только сделать ставку, но и просто посмотреть на это великолепие… – вдохновлённо сказал акционер. – А теперь представьте, что и в Италии, и в Европе узнают о том, что это великое шоу устроил наш центр. После финальной игры – у Вас, бэлла миа от клиентов отбоя не будет, и тогда уже не организаторша условия Вам ставить будет, а Вы – ей. Потому что таких партнёров–спонсоров, как она, желающих работать с Вами, будет море. Вы быстро собьёте капитал на свою мечту.
– Звучит как бочка мёда, но за свою жизнь я убедилась, что ложка дёгтя порой бывает во всю эту бочку. Так в чём подвох? И почему Вы говорите «у Вас отбоя от клиентов не будет», «Вы будете ставить условия»? Почему не «у нас» и «не мы»? – посмотрела я на него взволнованным и в чём–то печальным взглядом, словно в глубине души уже знала ответ, но боялась озвучить его самой себе.
– Синьора, – подсел он ко мне и взял мои руки в свои ладони. – Помните, я говорил Вам, что однажды мне придётся уехать? Ради дочери, когда она подрастёт. Вернее, потому я из сицилийской «семьи», и обязан следовать её законам. Расставание с Вами – самое болезненное, что может быть в моей судьбе, но… последствия отказа от традиций моего народа могут быть гораздо плачевнее. И не только для меня…
Я опустила голову, и слёзы снова потекли из моих глаз. Но это была не мимолётная истерика от огорчения, а настоящая боль, вытекавшая водой – глубокая и безысходная.
– Значит, Вы меня бросаете после Юбилейного аджилити? – спросила я итальянца, который бережно стирал слёзы с моих щёк, стараясь сдержать и свои эмоции.
Он не ответил. Лишь сжал губы, будто любое слово сейчас сорвало бы остатки самообладания.
У меня же в груди всё «опустилось», а сердце замерло так сильно, словно оно и вовсе остановилось. В голове крутились слова гадалки о том, что это будет иностранец, обещанный другой – именно он исполнит мою заветную мечту. Я надеялась, что под мечтой, она подразумевала ребёнка. И сейчас из упрямства и отчаянья я не желала соглашаться с тем, что мечтой могла быть и фермерская жизнь за границей. Тогда всё совпадало – итальянский акционер путём своей блестящей стратегии исполнит моё желание о ферме. Но я жаждала исполнения другого желания – заветного.
И тут во мне что–то рвануло – злость, обида, бессилие. Я резко оттолкнула его, будто этим могла оттолкнуть и саму судьбу.
– Подарок, значит, прощальный мне сделать решили? Клиентов привлечь путём своей стратегии? – спросила я его повышенным тоном, едва не срываясь на крик.
– Синьора, прошу Вас, давайте без женских истерик! Всё можно обговорить спокойно и рассудительно.
Встав со стула, акционер отступил от стола, провёл рукой по волосам и нервно замотал головой, засовывая руки в карманы.
– Истерику я ещё даже не начинала, – распалялась я всё сильнее, ощущая горечь и боль потери. – Я Вас просто спросила – это Ваш подарок мне?
– Нет, не подарок. Мне лишь хочется, чтобы Ваши мечты осуществились. Это мой способ Вам помочь.
– Хотите, чтобы мои желания стали реальны? Тогда помогите с другим!
– Si! Конечно, всё, что в моих силах, – растерянно пробормотал итальянец, не понимая, куда я клоню.
– Сделайте мне дитя! Я о ребёнке мечтаю гораздо больше фермы в тёплой стране.
– Вы шутите, синьора? – побледнев, точно мрамор, он смотрел на меня так, будто я внезапно сошла с ума.
Мне вдруг показалось, что я смогу обыграть предсказание гадалки, если поменяю местами два этих события: сначала рождение малыша, а уже потом – ферма.
– У Вас же есть дочь. Я хочу, чтобы и мне Вы подарили продолжение рода, – говорила я уверенным, слегка одержимым тоном, с ноткой истерики в голосе.
– И …как я это… сделаю? Каким образом? – итальянец запинался от изумления, а взгляд его блуждал по кабинету.
– Естественным, синьор акционер. Каким же ещё?! Понимаю, что в данный момент я не особо привлекательна, – смущённо прикрыла я рукой синяк, – но я помню, как сладострастно Вы прижались ко мне в ателье, а судя по моему портрету в Вашей квартире, проблем с эрекцией на меня у Вас не будет.
– Что Вы? Что Вы говорите? – закрыл он своё лицо руками, пребывая в шоковом состоянии.
– Разве Вам не хотелось бы войти в меня своим крепким жезлом и взять, как Цезарь брал города. Страстно, беспрекословно, по–господски оголить и подчинить мою плоть себе? А потом оставить в ней свой след? Глубоко… настолько, что этот след смог бы превратиться в целую жизнь.
Я заметила, как ткань его брюк чуть натянулась, но он выбежал из моего кабинета так же порывисто, как и вошёл.
Что же, более глупо и расстроено тем днём я себя почувствовать уже не могла, а потому выдохнула и, подняв трубку телефона, вызвала к себе начальника юридического отдела.
– Чем могу быть полезен, моя Госпожа? – вскоре поднялся он ко мне.
– Присаживайтесь!
– Что у Вас с лицом? – заметил юрист разбитую скулу, о которой я сама совсем забыла.
– Ушиблась, – прикрыла я синяк носовым платком.
– Неужели Ваш муж всё–таки узнал об истории с кредитом? Вы об этом хотите поговорить? Можно ли его за это наказать?
– Почему все думают, что полковник бьёт меня? – спросила я, устав отвечать на этот вопрос.
– Простите, Госпожа, но все в центре кинологии уверены в этом, а не просто «думают». Однажды, подравшись с ним, Вы выбежали вся побитая. Кто–то увидел и пустил по кругу эту новость.
– Сплетники чёртовы! – покачала я головой.
– Сплетня – очень удобный и важный инструмент в любом деле. Она не возникает на пустом месте, и ведёт, как узкая тропинка к правде. Но Вы не философствовать меня сюда позвали. Так что я могу для Вас сделать?
– Я действительно хочу поговорить о том кредите, но это не связано с мужем. Он так и не узнал о происшествии. Министру МВД зато доложили сразу же, но он уже решил эту проблему. Не спрашивайте – как, я не смогу ответить.
Юрист учтиво кивнул, понимая, что тема деликатная и она под гос.запретом, а потому сплетничать о ней мы не станем.
– Я хочу наказать секретаршу и брата за это мошенничество и нервотрёпку, – призналась я ему.
– Ваше право, Госпожа. Мне кажется это логичным и справедливым, а зная Вас, предположу, что наказание будет изысканным, – улыбнулся он. – Чем же я могу услужить в этом деле?
Я рассказала ему свой план про зэка, фермера, братца с секретаршей и моей снохой, которая должна была бы получить ферму после потери её хозяином.
– Мне очень важно, чтобы все бумаги о залогах, перечислениях и переводах, которые понадобятся в игре была грамотно составлены и заверены, чтобы обжаловать их потом было невозможно. По этой причине я бы хотела взять Вас с собой. Разумеется за мой счёт и не бесплатно, – завершила я свою мысль.
– Я Вас понял. Я могу составить необходимые Вам к игре документы полным списком, но заверить их не смогу. Моя подпись не будет значить многого. Тут только нотариус.
– Жаль! Где мне такого нотариуса найти, готового на картежную игру ехать в северный край?
– Выездных найти не проблема. Их пруд пруди. Гораздо сложнее найти сговорчивых – кто не побоится присутствовать на игре и будет держать рот закрытым. Опасное это дело, сами понимаете, многое там может случиться, ведь люди и за копейки убивают. Однако Вам, как всегда повезло со мной! – похвалил себя юрист и надменно улыбнулся. – Есть у меня такой нотариус! Всё сделает. Только отблагодарить его надо будет щедро. Тем более что он ставки своими глазами увидит, да и в путь такой отправится.
– Вопрос за этим не стоит, господин юрист!
– Прекрасно! И ещё – Вы сказали, что скрытую камеру хотите?
Я кивнула.
– Зачем? Поставьте с прямой трансляцией, одновременно записывающую. Причём открыто в доме фермера. Ставки в игре ого–го и нотариус потребует установки камеры в целях собственной безопасности. Игроки ничего не заподозрят и возразить тоже не смогут. А Вы насладитесь «горячей» трансляцией откуда–нибудь из рядом стоящего фургона или дома.
Я коварно усмехнулась, уже представив себе это кино.
– Спрошу у нашего техника. Может, свободная есть, – загорелась я этой идеей.
– А я пойду творить Ваши бумаги! – подошёл он к двери, но задержался у выхода. Не оборачиваясь, намекнул своей спиной, что я должна озвучить стоимость услуги, которую осилю заплатить.
– Я благодарная женщина. Никто без «спасибо» не останется. Но сначала сделка.
– Приятной поездки! – юрист покинул мой кабинет.
Я уже собралась к технику, как в дверь постучал итальянец. Его стук был деликатным, но уверенным, как будто он пришёл в надежде исправить что–то.
– К Вам можно, cara mia?
– Незадолго до этого Вы не спросили разрешения, а просто вошли и вышли. А что теперь случилось?
– Это язвительное замечание – с пикантным pecorino, но излишне, синьора.
Итальянец поставил на стол баночку корректора дорогого итальянского бренда, которая уже была открыта.
– Вы пользуетесь косметикой, синьор акционер? – насмешливо спросила я.
– Исключительно, когда меня лупит Ваш муж, – ответил он и мы оба легонько засмеялись, ведь я вспомнила, что и иностранец отведал кулака полковника и замазывал этим консилером разбитое лицо.
– У нас больше общего, чем мы думаем, – осторожно начал он свою речь. – У нас получился бы замечательный малыш, которого любили бы оба родителя, ведь он бы был рождён от любви, а не по наставлению родителей.
– И в чём же проблема? – с надеждой посмотрела я на итальянца, стараясь убедить его на согласие, словно школьник уговаривающий маму купить велосипед. – Мне даже одна цыганка на вокзале сказала, что Вы способны подарить мне дитя: «чужестранец, обещанный другой, исполнит твоё желание» – уверила она меня.
– Синьора, я уважаю женскую интуицию, но… Вы же умная женщина. Как Вы можете верить вокзальной шарлатанке? Тем более, что на вокзале много прикомандированных чужестранцев с невестами на родине. Выбирайте любого, главное, вместо зачатия, заразу не подцепите.
– Я отчаянная женщина, синьор акционер. Я Вас очень прошу! Я ведь и Вашу мечту исполню – Вы познаете вкус моих губ и нежность интимных ласк, – повела я ладонью по борту его пиджака.
– Я не могу себе позволить это дитя, – остановил он мою руку и, крепко поцеловав, отпустил.
– Ах, да. У Вас же брачный контракт, один из пунктов которого: запрет на супружескую измену. Нарушив это табу, Вы потеряете всё. И свои виноградники, и состояние, и, наверняка, имущество, которое делите с женой.
– Non è vero! Нет! За чудо быть с Вами, за сотворение чуда жизни от Вас я бы наплевал на любые блага этого мира! Lo giuro! Клянусь! – сказал акционер дрожащим голосом.
– Тогда что Вас останавливает? – не до конца понимая причины, допрашивала я его. – Или мне надо приказать, чтобы Вы исполнили? – пошутила я.
– Я никогда не смогу быть с вами, с моими любимыми и дорогими. Моя «семья» никогда не отпустит меня. Я никогда не разведусь и никогда к Вам не приеду. Родить ребёнка, обрекая его на жить без отца, было бы безответственно с моей стороны.
– Вы меня не поняли, синьор акционер. Мне не нужна семья с Вами, не нужна Ваша фамилия, не нужны алименты. Ничего не нужно, кроме оплодотворяющего семени. Это не Ваша ответственность, а моя. Вы лишь донор!
Грустно сжав губы и, наверняка, задетый моим резким высказыванием, он всё же спросил:
– Вы станете матерью–одиночкой? Пока что у Вас нет денег на ферму заграницей. И не уверен, что они у Вас есть даже на нужды малыша. В достойном количестве.
Я молча смотрела на него.
– Ах, я раскусил Ваш план. Вы надеялись забеременеть от меня, но полковнику, который вдруг помешался на детях, соврать, что это его родной отпрыск. Так?
– Я не думала серьёзно об этом, но… наверное, да.
Я не могла скрыть растерянности: часть меня удивлялась наглости собственной мысли, другая – радовалась её потенциальной эффективности.
– Синьора, Вы могли бы обвести вокруг пальца кого угодно, только не Вашего мужа. Он, может, болен, но не дурак. Насколько я понимаю, его шансы зачать равны нулю, а тут – такое чудо свершилось. Вы, правда, думаете, что счастьем ему мозги зальёт, и он не потребует тест на отцовство?
– Я не знаю, – печально опустила я голову.
– Послушайте, – взял меня итальянец за плечи, и я посмотрела на него. – Женщины и за сорок рожают. Ваш возраст не приговор. Проведём «Легион Империи», получите больше клиентов, партнёров, спонсоров – сможете собрать денег на свою заграничную мечту, и там же обратиться в клинику по искусственному оплодотворению. Ни в коем случае не приносите невинного ребёнка в дом полковника. Вы сказали «ребёнок – это Ваша ответственность», тогда Вы отвечаете за его жизнь и здоровье, которые в вашей семье всегда под вопросом. Наберитесь терпения и поступите разумно.
Я снова расплакалась и прижалась к его груди.
– Я бы с радостью исполнил Ваш приказ, но я не тот «чужестранец, обещанный другой». Простите, что обвинил гадалку в шарлатанстве, она ведь… дала Вам веру, – поцеловал меня в макушку итальянец и, выпустив из объятий, покинул мой кабинет.
Дорогие читатели, на случай недопонимания или вопросов, рассказываю, что глава "Флеш-рояль" будет следующий.
***
Спасибо за внимание к роману!
Цикл книг "Начальница-майор":
Остальные главы "Приказано исполнить: Вторая грань" (пятая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить: Под прицелом" (четвёртая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 2)" (третья книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 1)" (вторая книга из цикла)
Все главы - "Личный секретарь" (первая книга из цикла)
Галеб (страничка автора)