Недавно попался на глаза подкаст, где шло обсуждение, что же такое счастье и есть ли оно вообще на этом свете. Собеседники говорили красиво: про гармонию, про удовлетворенность, про моменты яркой радости. А я сидел и думал: а ведь счастье — категория метафизическая. Каждый понимает его так, как может, — или как хочет. Вернее, даже не как хочет, а как бессознательно жаждет. Мы все врем себе о счастье. Нам кажется: вот исполню это желание — и настанет оно. Но желание — опасная штука. Оно как разлом в земной коре: сверху может быть трава, цветы, а в глубине — тектонические сдвиги, трещины, пустоты. В каждом желании сидят наши страхи, комплексы, детские травмы, голод по любви или признанию.
И вот представь: исполняются все твои желания. И осмысленные, и те, что прятались в тенях души. Станешь ли ты счастливым? Я сильно сомневаюсь. Скорее, почувствуешь опустошение. Потому что желание — это двигатель, топливо нашей внутренней жизни. Лишившись его, мы глохнем, как двигатель без бензина.
Желая счастья, мы на самом деле хотим хотеть.
Мы боимся остаться наедине с собой — тем, кто мы есть, без гонки, без цели, без этой сладкой иллюзии, что где-то там, за поворотом, нас ждёт оно.
А что насчёт дегуманизированного мира? Может ли быть счастье в мире, где нейросети пишут стихи, а ИИ решает, кому дать кредит, а кому — нет? Вот смотри: в «Бегущем по лезвию» репликанты Роя Батти ищут продления жизни — не счастья, а возможности жить. В «Из машины» андроид Эва не стремится к счастью — она стремится к свободе, к самоопределению. Счастье — это, кажется, исключительно человеческая привилегия. Или даже проклятие. Животные не думают о счастье — они просто живут. Возможно, и искусственный интеллект, если когда-нибудь обретёт самосознание, займётся более практичными вещами: выживанием, познанием, расширением своих возможностей. Счастье ему будет не нужно. Оно рождается из нашей уязвимости, из нашей конечности, из боли осознания, что мы однажды умрём. А что ему до смерти? Ему — бессмертной схеме, алгоритму?
Я думаю, счастье — это просто словарное слово. У него есть своя семантика. Образованная, так сказать, в ходе негласной конвенции. Слова как одежда. Им можно вырядить любую сущность. А что до самой сущности... Наверное, в ней и кроется вся суть. Да и не очень-то она и кроется.
Спасибо!
Подписывайтесь на канал — и становитесь лучше с каждым днём!