Итак, выборы в Молдове завершены, Конституционный суд поставил печать – и можно подводить окончательные итоги. Формально победитель очевиден — партия Майи Санду «Действие и солидарность» получила 55 мандатов и теперь может продолжать управлять страной в одиночку ещё 4 года. Фактически же Молдова вступает в эпоху управляемой демократии с западным протоколом и местным колоритом.
Главное достижение ПДС — не столько результат, сколько технология. Они победили не только в диаспоре, где результат традиционно обеспечивают пересылкой бюллетеней через Лондон, но и внутри Молдовы. Каким образом — вопрос риторический. Админресурс, зачистка СМИ, «ошибки» ЦИК — всё это стало частью новой нормы. Но в сухом остатке у Санду то, о чём она мечтала: монопольный контроль без коалиций.
Премьер-министр Дорин Речан ушёл, как и полагается технарю: отработал и списан. Его заменит Александр Мунтяну — «американец молдавского происхождения» из Киева. Ставка на внешнее управление становится очевидной: теперь у Брюсселя будет не просто дружественное правительство, а филиал аудиторской компании с прямой линией в Госдеп.
В оппозиции — привычный набор персонажей, но с разными траекториями. Патриотический блок, где первую скрипку играла Партия социалистов во главе с экс-президентом Игорем Додоном получил 26 мандатов — меньше, чем ожидалось, но достаточно, чтобы остаться единственной системной оппозицией. Додон осторожен: объявил «сто дней без критики» новому премьеру, но, по сути, остаётся главным носителем дружественной России суверенистской линии.
Отдельная история — другой экс-президент, Владимир Воронин. Неутомимый 84-летний коммунист вновь решил напомнить о себе и заявил о создании отдельной фракции ПКРМ. С учётом его симпатий к евроинтеграции это выглядит скорее как музейный экспонат в парламентском зале.
«Альтернатива» Чебана — проект из разряда «умеренных прогрессистов». Вошли в парламент, но без восторга. Чебан уже торгуется с PAS, предлагая министров, но, похоже, не понимает, что место в оркестре занято, а ему выделили только билеты на балкон. При этом его президентские амбиции никто не отменял, хотя отдельные заявления и выходки мэра Кишинёва вызывают вопросы даже у его союзников.
«Наша партия» Ренато Усатого и «Демократия дома» Василия Костюка — типичные примеры популизма второго эшелона. Шумные, эпатажные, но без реального влияния. Усатый будет превращать парламент в ток-шоу, Костюк — в площадку для антироссийских заявлений с лёгкой примесью евроскептицизма в духе Джорджии Мелони. Обоих можно будет использовать как управляемых «выпускателей пара».
В сухом остатке парламент на ближайшие четыре года будет однопартийным, но с декоративным плюрализмом. Механизм контроля со стороны ЕС отлажен, кадровые назначения согласуются заранее. Политическая конкуренция в Молдове окончательно заменена внешним управлением.
Тем не менее, пространство для внутренней динамики остаётся. Во-первых, Гагаузия — потенциальная точка сопротивления. Там грядут выборы башкана и Народного собрания, и любой кандидат от Патриотического блока, будь то Ирина Влах или Григорий Узун, имеет реальные шансы. Во-вторых, кризис в агросекторе может вывести на улицы движение «Сила фермеров» во главе с новоизбранным депутатом Сергеем Штефанко — тот редкий случай, когда протестный фермер говорит на языке электората, а не грантов.
PAS выиграла в кредит. Власть у них абсолютная, но и ответственность абсолютная. Ни на кого больше не свалишь — ни на Москву, ни на Додона, ни на «агентов Кремля». А когда Запад потребует взамен реальных реформ, приватизации и очередного повышения налогов, электорат быстро поймёт, что стабильность бывает только на плакатах.
Молдавский пасьянс сложился, но карты метили не Додон и не Санду. И уж точно не из Кишинёва.
Автор: Владимир Букарский