Острая нехватка квалифицированных кадров после Второй мировой войны была мощнейшим катализатором для изменений в системе психиатрической помощи, которые произошли в 1950-х годах. Сотни тысяч солдат вернулись с тем, что тогда называли "военным неврозом", "контузией" или "боевой усталостью", что в наши дни сегодня диагностируется как Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР).
Ветераны войны нуждались в помощи, и государство (через систему Veterans Administration - VA) было обязано ее предоставить. Это создало колоссальную нагрузку на и без того перегруженную систему.
Государственные психиатрические больницы и до войны были переполнены, но послевоенный наплыв пациентов (включая не только ветеранов, но и гражданских лиц, чья психика тоже пострадала от тягот войны) поставил систему на грань коллапса. Финансирование этих учреждений было недостаточным, условия содержания — ужасающими, а количество персонала — катастрофически малым. На одного врача или медбрата могли приходиться сотни пациентов.
Фармакологическое «чудо»
Хлорпромазин (торговое название "Торазин") был одобрен в США в 1954 году. Это был настоящий переворот. Впервые в истории появилось лекарство, которое могло купировать такие симптомы тяжелых психических заболеваний, как шизофрения и бредовые расстройства, позволяя пациентам вести относительно нормальную жизнь. Это создало иллюзию (как потом выяснилось), что тысячи пациентов, годами содержавшихся в закрытых учреждениях, теперь могут быть выпущены и жить в обществе.
Критика системы психиатрических больниц
К середине XX века крупные государственные психиатрические больницы превратились в гигантские, переполненные и часто ужасающие учреждения. Широкую известность получили разоблачительные работы, такие как книга социолога Эрвинга Гоффмана "Приюты" (1961), где он описывал эти заведения как "тотальные институты", ломающие личность человека, а не лечащие ее. Становилось очевидно, что содержание в таких условиях бесчеловечно, дорого и неэффективно.
Закон о сообществе психического здоровья (Community Mental Act) 1963 года
Это был кульминационный момент политики деинституционализации. Инициатором выступил президент Джон Ф. Кеннеди (у которого была сестра с ментальными нарушениями, перенесшая лоботомию).
Цели закона были благими:
· Закрыть гигантские изолированные "психушки".
· Создать по всей стране сеть локальных центров психического здоровья.
· Обеспечить лечение по месту жительства: амбулаторную помощь, дневные стационары, кризисную поддержку.
· Дать людям возможность жить в обществе, а не за его стенами.
«Люди помогут людям»
Идеология деинституционализации включала в себя романтизированную веру в то, что для помощи людям с психическими расстройствами не нужны "зашоренные" дипломы. Появились концепции, что бывшие пациенты или простые активисты из сообщества, прошедшие короткие курсы, могут оказывать поддержку, основанную на "человеческом участии", а не на сложной теории. На практике это часто означало: "Нет денег на оплату дипломированных специалистов, поэтому будем использовать кого угодно".
Когда тысячи пациентов хлынули из больниц, их должны были принять те самые местные центры психического здоровья (Community Mental Health Centers, CMHC). Но эти центры были хронически недофинансированы и испытывали острейшую нехватку кадров.
Кто же там работал?
· Выпускники бакалавриата по психологии или социологии без какой-либо клинической подготовки.
· Социальные работники с минимальным опытом.
· Волонтеры и "консультанты по реабилитации", чьи дипломы часто были сомнительными или вовсе отсутствовали.
Эти люди сталкивались с пациентами, страдающими тяжелой шизофренией, биполярным расстройством и глубокими депрессиями, которые раньше были заперты в больницах. У "консультантов" не было ни знаний, ни навыков, чтобы справиться с такой сложной патологией.
Отсутствие регулирования и четких стандартов
В тот период законодательство и профессиональные стандарты в области психотерапии и психиатрической помощи только формировались. Звание "психотерапевт" не было защищено законом. В отличие от "врача" или "юриста", его мог использовать кто угодно. Не было единых требований к образованию, лицензированию и надзору. Это создавало правовой вакуум, в котором процветала непрофессиональная деятельность.
Последствия: "Благими намерениями вымочена дорога в ад"
Такая ситуация привела к катастрофическим последствиям:
· Неадекватная помощь: Людям с серьезными психозами могли предлагать "разговорную терапию" о их детстве, в то время как им были жизненно необходимы антипсихотики и контроль врача-психиатра.
· Игнорирование медицинской стороны: Необразованные "терапевты" часто не понимали биологической природы многих расстройств, считая их результатом "плохого воспитания" или "слабости характера". Они не могли распознать признаки ухудшения состояния, ведущие к кризису.
· Прямой вред: Неправильные "терапевтические" интервенции могли усугубить состояние пациента, подорвать его доверие к системе помощи в целом или оставить его без реальной поддержки.
· Дикая психотерапия: Расцвели самые абсурдные и порой опасные "школы" и "методы", которые не имели под собой никакой научной базы, но активно рекламировались их создателями-самоучками.
Что по итогу?
Послевоенный кризис психического здоровья и острая нехватка кадров создали ту самую "горючую среду", в которой фармакологическое "чудо" и политика деинституционализации были восприняты как единственно возможное и долгожданное спасение.
К сожалению, это "спасение" оказалось миражом, потому что системные проблемы (нехватка кадров, финансирования и инфраструктуры) не были решены, а были просто вынесены за стены больниц и размазаны по всем городам Америки, что в итоге привело к печальным последствиям.