– На что уходят мои деньги? – дочь потребовала объяснений по поводу алиментов, которые платит ее отец

— Мам! — пронзительный голос дочери врезался в тишину квартиры, еще до того, как я услышала стук двери. — Объясни, на что уходят мои деньги? Папа уверен, что перечисляет тебе вполне приличную сумму! А у меня вечно пустой кошелек!

В дверях гостиной стояла Катя, моя шестнадцатилетняя дочь. В руках она сжимала телефон, как оружие. Визиты к отцу всегда заканчивались вот этим.

— Что ты хочешь узнать точно? — спросила я. — Куда именно, по-твоему, я их деваю?

— Он присылает по двадцать тысяч! Ежемесячно! — выпалила она, подходя ближе. — Где они, а? Ты их оставляешь себе?

Я тихо вздохнула. Мой бывший муж, Артем, снова бросал в нашу жизнь камень, даже не задумываясь о последствиях. Он всегда умел выглядеть щедрым героем на расстоянии.

— Сядь, — мягко сказала я. — Давай посчитаем вместе. Запиши, сколько уходит на проездной.

— Зачем это? — буркнула она, но все же достала блокнот.

— Просто сделай это.

Она неохотно начеркала цифру.

— Теперь прибавь стоимость обедов в колледже. Одежду, которую мы купили на прошлых выходных. Новые кроссовки. Книги, материалы для творчества. Кино с подругами, кофе, кафе. Неделю назад у тебя болел зуб — визит к стоматологу. И курс массажа для спины. Пиши.

Катя сидела, уставясь в свой блокнот.

— Но… здесь выходит больше. Намного.

— Именно, — кивнула я. — Той суммы, что приходит от папы, хватает недели на две, если очень экономно. И это, не считая коммунальных платежей, моей еды и всего остального, что есть в этом доме.

Она покраснела, опустив взгляд. Гнев сменился стыдом.

— Малыш, я ничего для тебя не жалею, — я коснулась ее руки. — Я знаю, что бывает трудно, но я делаю все, что в моих силах.

— Тогда почему папа говорит, что ты скрываешь эти средства?

Я пожала плечами. Мне не хотелось очернять его, разрушать хрупкий образ отца в ее глазах.

— Я вижу, как ты крутишься. Ты все делаешь правильно.

Мы сидели в тишине.

— Мам, а что мне теперь делать? — наконец спросила она жалобно.

— О чем ты?

— Он постоянно говорит о тебе гадости, — выдохнула Катя. — И все время допытывается, не появился ли у тебя кто-то.

Мое лицо залилось краской, но дочь только пожала плечами:

— Все в порядке! Меня просто бесит, что он врет про тебя. А теперь еще и в воровстве обвиняет! Прости меня…

— Я на тебя не сержусь, — я улыбнулась.

— Что мне ему сказать? Если честно, мне не нравится бывать у него, — прозвучало новое признание. — У него вечно какая-нибудь новая женщина. То Света, то Ира… И он всех их с тобой сравнивает. Вечно твердит: «Вот посмотри, как надо жить, не то, что твоя мать!».

Я невольно рассмеялась:

— И почему же они тогда у него надолго не задерживаются, если они так хороши?

Катя тоже улыбнулась в ответ:

— А мы с папой уже давно не проводим время вместе. Он вечно в телефоне или с кем-то говорит. А я просто хожу по комнатам, будто призрак. Иногда его даже нет дома. Прихожу, а там сидит какая-нибудь незнакомая тетя и смотрит на меня, как на помеху.

— Зачем же ты тогда ездила? — с сочувствием спросила я.

— Не знаю, — она опустила голову. — Раньше, кажется, он меня любил. А сейчас… мне там не рады.

— Родная моя, — я обняла ее за плечи. — У тебя всегда есть я. А папа… он просто не понимает, какое сокровище потерял. Ты просто не обращай внимания на его слова.

— Знаешь, я, пожалуй, перестану к нему ездить, — решительно заявила она. — Мне кажется, я ему и правда не нужна.

— Но он твой отец, — мягко упрекнула я ее.

— Мам, он сам нас покинул. И не он добивался встреч, это ты ему напоминала. Я помню твои звонки. Я больше не хочу слушать, как он тебя оскорбляет.

Я вздохнула и прижала ее к себе.

— Хорошо, Катюша. Это твой выбор. Я приму любое твое решение.

— Спасибо, — она просияла.

Прошло почти два месяца. Артем так и не позвонил, не поинтересовался, почему дочь исчезла из его жизни. Мы с Катей молча поняли, что это и есть его настоящий ответ. Что ж, родителей, как и детей, не выбирают. А мы с моей девочкой были друг у друга, и этого было достаточно для нашего маленького мира.