Тот день начался для него со звонка. Незнакомый голос в трубке произнес спокойно и отчетливо: «Твоя дочь похищена. Сто тысяч долларов – и она вернется домой». Кельвин Кляйн, король джинсовой империи, человек, одевавший в свой фирменный деним всю Америку, замер. На дворе был 1978 год, Нью-Йорк захлебывается преступностью, а его одиннадцатилетняя Марси пропала где-то там, в этом городе-монстре.
Первым его порывом было схватить телефон и набрать 911. Но голос предупредил: «Я слежу за тобой. Пойдешь в полицию – и девочку больше не увидишь». Тогда Кляйн позвонил своему компаньону Барри Шварцу, другу с которым он дружил с почти лет. Тот оказался хладнокровнее – связался с адвокатом, адвокат вышел на ФБР.
И никто тогда не предполагал, что весь этот тщательно выстроенный преступный замысел рухнет из-за одного хронического алкоголика, который в решающий момент решил выбрать бутылку вместо побега.
Добро пожаловать в город страха
Чтобы понять весь ужас ситуации, нужно понимать, что представлял из себя Нью-Йорк семидесятых годов. Тогда это был вовсе не сияющий мегаполис с высотками из стекла и бетона, не гламурная столица моды. Это был умирающий город, захлебывавшийся собственной кровью. Экономический кризис выкосил заводы, выжившие производства переехали за город, люди остались без работы.
Полиция сокращала штаты. Когда копам объявили об очередной волне увольнений, они устроили акцию протеста – приехали в аэропорт имени Кеннеди и раздавали туристам листовки. «Добро пожаловать в город страха. Гид по выживанию в Нью-Йорке», – гласил заголовок. Внутри – инструкции: не выходите на улицу после шести вечера, держитесь центральных улиц Манхэттена, крепко сжимайте сумки всеми конечностями.
Мартин Скорсезе снял своего «Таксиста» именно тогда – и это было не художественное преувеличение. Грязь, неон, женщины пониженной социальной ответственности на углах, грабители средь бела дня. Нью-Йорк напоминал Дикий Запад, только вместо ковбоев там царствовали наркоманы и преступники.
И вот в этом кипящем адском котле Кельвин Кляйн уже превратился легенду. Его джинсы носили все, от домохозяек до звезд Голливуда. Он превратил обычный деним в объект вожделения, в статусную вещь. К 1978 году его состояние исчислялось миллионами. Он был не просто дизайнером – он был иконой, почти рок-звездой.
Его дочь Марси, на тот момент 11 лет, училась в школе Далтон – одной из самых элитных в городе.
Школьный автобус и знакомое лицо
Марси жила с матерью – родители Кляйна были в разводе. Утром ее няня, как обычно, проводила девочку до школьного автобуса, посадила ее внутрь. До Далтона было всего пятнадцать минут езды до Далтона.
Но в это утро автобус остановили. К дверям подошла молодая чернокожая женщина, позвала Марси. Одноклассницы запомнили: девочка узнала ее, встала без сопротивления, спокойно вышла.
«Твой папа попал в больницу, он просит тебя приехать», – сказала женщина.
Разумеется, Марси согласилась. Потому что услышала это от Кристин – одной из своих нянь Марси (несколько нянь работали у Кляйна по сменам). После этого они сели в такси и растворились в городском хаосе.
Уже после рокового звонка похитителя, когда Кельвин связался с основной няней, та ничего не заподозрила: «Все нормально, я посадила ее в автобус, как всегда». Но Марси не появилась на занятиях. Девочка исчезла где-то между автобусной остановкой и школьными воротами.
Требования похитителя были конкретными: сто тысяч долларов купюрами по двадцать. Почему двадцатки? Они не привлекают внимания, их проще тратить.
«Я перезвоню и скажу, куда принести деньги. И помни – я за тобой слежу».
Помеченные купюры и папарацци
ФБР начало поисково-спасательную операцию. Деньги достали быстро – для империи Кляйна это не было проблемой. Но каждую купюру фотографировали, номера заносили в базу, посыпали специальным порошком, который оставляет следы на коже. Технологии ДНК-анализа еще не существовало, так что надеяться можно было лишь на отпечатки пальцев.
Все упаковали в бумажный пакет. Когда похититель позвонил снова, агенты предложили Кляйну остаться дома – его роль мог сыграть переодетый оперативник. Но дизайнер отказался наотрез: «Пойду я. Это моя дочь».
А тут еще всплыла деталь эпохи. Золотое время таблоидов и папарацци – информация о похищении дочери знаменитого кутюрье утекла мгновенно. Фотографы устроили настоящую охоту. Каждый шаг Кляйна с пакетом в руках фиксировался на пленку. Кто-то хорошо заработал на чужом горе той ночью.
Похитители гоняли его по городу несколько часов. Звонили на уличные телефоны-автоматы, заставляли перемещаться с точки на точку. Зачем? Вероятно, чтобы убедиться, что за дизайнером нет хвоста. Хотя, как выяснится позже, это была группа из трех человек, явно не способная контролировать весь маршрут.
Наконец пришла финальная команда: оставить пакет у эскалаторов в одном из небоскребов. Кляйн выполнил указание. Деньги исчезли. Но полиция не бросилась в погоню. Слишком опасно для ребенка – вдруг у похитителей была договоренность: если кто-то не вернется, Марси не отпускать.
Оставалось ждать звонка. И он в итоге поступил, и голос сообщил адрес. Кляйн помчался туда, и его сердце билось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Алкоголик, который развалил всю схему
Марси нашли в квартире Кристин. Девочка сидела на диване, смотрела мультики, делала уроки. Номинально на ее руках болтались веревки – для вида. Но мучить ребенка явно не собирались. Марси была спокойна, даже не напугана особенно.
Кристин включила режим жертвы:
«Меня тоже держали в заложниках! Я ничего не знала!»
Но полиция уже тянула за нужную ниточку. К квартире няни незадолго до облавы заявился странный мужчина. Небритый, трясущийся, пахнущий перегаром. Его только что выпустили из вытрезвителя.
Это был Сесил, один из трех участников схемы. У него была машина, на которой планировалось увезти Марси после похищения. Но в решающий момент Сесил ушел в запой. Просто напился до беспамятства, и его скрутило так, что пришлось вызывать скорую. И алкогольное отравление в каком-то смысле сильно его выручило, как станет ясно чуть позже.
Кристин пришлось импровизировать и ловить такси. А Сесил, отлежавшись, решил проведать подельников. Видимо, совесть замучила. Ну или просто хотел узнать, чем все закончилось.
Оперативники сразу почуяли неладное. Мужчина вел себя подозрительно, нервничал, что-то бормотал. Его взяли на «разговор по душам». И тут Сесил сломался. Может, все еще был не в форме после вчерашнего, а может и просто испугался.
Он выложил всю схему от начала до конца. Имена, адреса, роли, план действий. Чистосердечное признание в конце концов было его единственным шансом на снисхождение. Позже Сесил получит всего три года за несостоявшееся соучастие. Алкоголь разрушил преступный план, но спас преступника.
Зачинщик
Главный организатор похищения – Доминик Ренси, брат Кристин. Семья приехала с острова Мартиника, бывшей французской колонии в Карибском море. Они искали американскую мечту, а попали в американский кошмар. Экономический коллапс Нью-Йорка совпал с их приездом. Постоянной работы не было, они перебивались случайными заработками.
Кристин устроилась няней – хоть какие-то деньги. И однажды прибежала к брату с газетой, на лице восторг: «Смотри, я знаменитая!» На фото был Кельвин Кляйн, его дочь Марси и... обрезанная Кристин, которая вела ребенка за руку. Папарацци щелкали очередной выход дизайнера, и няня случайно попала в кадр.
Для Доминика это стало откровением: сестра нянчит дочь миллионера. Он начал следить за семьей Кляйнов. Каждый день, два месяца подряд. Изучал их маршруты, расписание, привычки.
Так Доминик составил план. Кристин втерлась в доверие к Марси, девочка привыкла к ней. Сесил, друг Доминика, согласился дать машину и стать водителем. Сто тысяч долларов – сумма, которая не разорит миллионера, но изменит жизнь нищих мигрантов.
Что могло пойти не так?
Бар, хвастовство и крышка гроба
А не так пошло все. Сначала Сесил напился и выдал всех подельников. Но Доминик совершил еще более фатальную ошибку. Схватив пакет с деньгами у эскалатора, он не побежал прятаться, не затаился в каком-нибудь подвале, не уехал за город. Нет, он пошел в бар …. праздновать.
«Я только что заработал сто тысяч баксов! – объявил он залу. – Наливайте всем, я угощаю!»
Представьте картину: грязный нью-йоркский бар, случайные посетители, а какой-то тип машет пачками двадцаток и кричит о своем «заработке».
ЗЫ Дорогие читатели, я не великий дизайнер, но не отказалась бы от нового ноута. Старому уже почти 15 лет, там не обновляется ПО и вообще он устал. Поспособствовать приобретению можно тут.
Информация разлетелась мгновенно. Кто-то из завсегдатаев знал о похищении дочери Кляйна – новость уже гуляла по городу благодаря таблоидам. Два плюс два сложили быстро. Еще один гвоздь в крышку гроба, как потом выразятся журналисты.
Доминика взяли на следующий день. При нем нашли помеченные купюры, на руках остались следы от специального порошка. Игра была окончена. Наивность горе-преступников просто поражает: он действительно верил, что такой известный человек, как Кельвин Кляйн, побоится идти в полицию? Что можно похитить ребенка знаменитости и спокойно потратить деньги в барах Манхэттена?
«Поначалу все шло как будто бы по-умному, а потом посыпались ребята», – скажет позже один из следователей. Два месяца слежки, продуманный план, использование доверия ребенка – а в финале алкоголь и глупость разрушили все за сутки.
Последняя карта: скандал и инсценировка
Когда улики стали неопровержимыми, Кристин разыграла последнюю карту. Она заявила, что была любовницей Кельвина Кляйна. Что он сам попросил ее инсценировать похищение дочери. Зачем? Для пиара перед запуском новой коллекции.
Версия звучала абсурдно, но таблоиды набросились на нее с жадностью голодных псов. Скандал с участием знаменитого кутюрье, афера с похищением, любовная связь с няней – все ингредиенты для сенсации были в наличии.
Некоторые действительно начали подозревать: а вдруг это правда? Мол, Кляйн устроил информационный повод, зная, что СМИ разнесут историю по всей стране. Бесплатная реклама стоимостью в сто тысяч – для миллионера сущие копейки.
Но следствие быстро разобралось в ситуации. Показания Марси, свидетельства таксиста, признание Сесила, улики в квартире Кристин – все указывало на реальное преступление. К тому же Кляйн на тот момент был достаточно популярен, чтобы не вплетать в пиар-кампании собственного ребенка.
«Чтобы не накликать беду, лучше таким не шутить», – прокомментировал один из адвокатов защиты, когда его спросили о версии инсценировки.
Никакой отец в здравом уме не станет подвергать дочь такому стрессу ради газетных заголовков.
Кристин пыталась убедить всех, что тоже была жертвой, что ее заставил брат, что она не понимала происходящего. Но девочка на допросе подробно описала, как няня говорила ей, что делать, где сидеть, что отвечать, если кто-то позвонит. Никакого принуждения со стороны Доминика явно не было.
Приговор: четверть века за наивность
Суд не проявил милосердия. Доминик и Кристин получили по двадцать пять лет заключения. Сесил, благодаря чистосердечному признанию и провалу в качестве соучастника, отделался тремя годами.
Четверть века за авантюру, развалившуюся за сутки. За веру в то, что можно похитить ребенка звезды, получить выкуп и спокойно жить дальше. За неспособность удержаться от хвастовства в баре. За алкоголизм подельника, который выдал всех в первый же день.
Что толкнуло Доминика на это? Отчаяние? Жадность? Или действительно какая-то болезненная одержимость жизнью Кельвина Кляйна, развившаяся за два месяца слежки? Он смотрел, как дизайнер ездит на дорогих машинах, носит безупречные костюмы, живет в роскоши, в то время как сам ютился в дешевой квартире, перебивался случайными заработками, не мог найти постоянную работу.
Нью-Йорк семидесятых породил множество таких историй. Это был город контрастов: сияющий Манхэттен и нищие окраины, миллионеры и бездомные, блеск подиумов и грязь притонов. Мигранты приезжали за американской мечтой, а находили американский кошмар.
Семья Ренси попала в мясорубку экономического кризиса. Могли ли они найти другой выход? Наверное. Но они выбрали преступление, и за это поплатились.