Предыдущая часть:
Анна сдалась, стала пояснять, рассказывать. Они гуляли по парку почти два часа, а потом Анна ещё помогала нести одного из уснувших близнецов домой. Максим тащил второго. Жил он в наспех построенной новостройке, но не жаловался. Был счастлив и такому жилью. И эта встреча со страховым агентом произвела на неё сильное впечатление. Целеустремлённый парень старался ради своих детей, и она была бы рада ему помочь, но пока не понимала, как именно. А расстались они хорошими знакомыми.
Анна же побрела к дому подруги, который временно считала своим, но на следующий день вернулась на суточное дежурство. Пациентов было немного. Всех платников отпустили на выходные, да и обитатели обычных палат тоже охотно отпрашивались домой. Анна решила выпить кофе с коллегами в отделении неотложной помощи. Они сидели, болтали, когда привезли нового пациента, пострадавшего в автомобильной аварии. Парня с трудом довезли до больницы. Анна помогала описывать вещи из его карманов, а в бумажнике увидела фото близнецов и бросилась к каталке. Через пару секунд сомнений не осталось. У них в больнице оказался Максим, а ещё через десять минут его не стало. Он даже не пришёл в сознание.
Анна вернулась в своё отделение совершенно потрясённая. Утром же первым делом бросилась к дому Максима. Она забарабанила в дверь и услышала за ней детский плач. Никто не открывал, зато распахнулась соседняя квартира. Оттуда выглянула серьёзная пожилая женщина. Она сердито посмотрела на Анну.
— Что ты долбишься? А сейчас Максим придёт. Ну, вышел, наверное, на минутку.
— Он не придёт. Он умер в больнице после аварии, — пояснила Анна.
— А у детей была вроде мачеха.
— Ой, какой там, — соседка вышла, гремя ключами и массируя область сердца. — Правда, что ли, про Максима-то? Ох, ребята горемычные, снова осиротели. А девица эта ещё утром рано с чемоданом смылась. Я думала, Максим её выгнал.
— Наверное, из полиции ей позвонили, — догадалась Анна. — Господи. Ужас какой. Они же там совсем одни. Опеку надо вызывать.
— Ой, да сейчас позвоню. Я ведь работала там до пенсии, — сказала женщина, представившаяся Людмилой Ивановной. — Не бросим их, конечно. Ты сильно торопишься? Я дождусь вместе с вами.
Через пару часов детей вместе с вещами и документами забрала полиция и представители службы опеки. В квартире был беспорядок, словно кто-то собирался впопыхах. Анна смотрела на близнецов, а они тянули к ней руки, и она поклялась себе, что постарается не оставить их одних.
Сергею в то утро тоже не спалось. К нему в дом нагрянули следователи, желавшие знать, был ли у Соколова конфликт с погибшим. В машине обнаружились бумаги и записи, косвенно указывающие на расследование. Да и в офисе страховой компании заявили, что именно этому делу погибший уделял всё своё время. Следователи заподозрили убийство, а не несчастный случай. И Сергей, разумеется, стал первым подозреваемым. Задерживать его, правда, не стали, но взяли подписку о невыезде. И стоило следователям покинуть дом, как Сергей схватился за телефон.
— Мать, ты что наделала? — заорал он. — Зачем так было вопросы решать?
— Серёжа, ты о чём? — изумилась Ольга Васильевна.
— Какие вопросы с этим страховщиком? — продолжал он уже тише. — Я же не просил его убивать. А теперь приходят полицейские, говорят, дети сиротами остались.
— Это не я, — тут же заявила Ольга Васильевна. — Как ты вообще мог такое подумать?
— А что я должен был подумать после твоих обещаний? — ревкнул сын.
— Это точно не ты. Поклянись самым дорогим.
— Тобой, — просто ответила она. — Да не я это. Успокойся.
Через несколько дней уже другой страховой агент приехал в дом Сергея. Выплате ему отказали, зато пригрозили уголовным делом о страховом мошенничестве. Сергей пропускал всё это мимо ушей. Гораздо больше он боялся обвинения следователей, которые занимались смертью Максима. Но те пока не звонили, и повесток тоже не было.
Анна в это время общалась с органами опеки. Те подтвердили то, что она и так знала. Мать детей умерла в родах, родственников не было. Миша и Дима временно находились в приюте, но вскоре их должны были отправить в детский дом. Так что Анне посоветовали просто забыть об этих малышах. Сказали, что таких крох охотно кто-нибудь усыновит.
— Вы поймите, при устройстве детей в приоритете семьи, а не одинокие люди. А у вас ещё и жилья даже своего нет. Забудьте, просто живите дальше.
— А если у меня появится жильё? — с надеждой спросила Анна.
— У детей должна быть отдельная комната, и площадь квартиры соответствует нормам, — опустила её с небес на землю сотрудница опеки. — И вообще, для усыновления сначала нужно пройти школу приёмных родителей, а это ещё минимум полгода.
— Я постараюсь, — пообещала Анна, но прекрасно понимала, на компенсацию от Сергея и собственные накопления купит, в лучшем случае, комнатушку, но никак не квартиру, в которую разрешат привести детей.
И от этого стало горько и больно. Но поделать она ничего не могла и лишь усиленно продолжала собирать компромат на заведующего и его подручных. Нарушений оказалось много. Правда, куда идти с этими доказательствами, Анна не знала. Николай больше не звонил. Других знакомых из юридической среды просто не было.
Тем временем Тамаре Петровне наконец-то начало помогать лечение. Прошли нарушения сна. Женщина начала набирать нормальный вес. Сыновья навещали её по очереди. И в один из таких визитов мать укоризненно сказала Николаю:
— Ну как твои дела с Анной? Она ведь хорошая женщина, а вот ты совершенно зря её обидел. И мой врач сказал, что именно Анна разобралась с моей болезнью.
— Ну а что я-то могу, — отмахнулся мужчина. — Она меня видеть не хочет после всего, что я наговорил тогда.
— Извинись, ты мужчина или где, — сказала Тамара Петровна. — Я же вас с детства учила. Ошибки нужно признавать. Тебе что, Анна не нравится?
— Да, похоже, таких женщин я не встречал, — признался сын.
— Ну что я ей скажу-то?
— Так и скажи: был дураком, — усмехнулась мама. — Женщины любят тех, кто готов признавать ошибки. И от меня большое спасибо передавай. Пусть девочка узнает, что не ошиблась она с диагнозом.
— Ладно, позвоню, — пообещал Николай.
Но по возвращению в город он медлил, не мог заставить себя взять трубку. В какой-то момент всё же решился. Позвонил Анне просто, чтобы услышать её голос.
— Здравствуйте. Простите, Бога ради, — начал он разговор. — Я очень некрасиво себя повёл и наговорил много лишнего. Это вообще неправда, что я сказал.
— Хм. Рада, что вы позвонили, — смутилась Анна. — А знаете, мне бы пригодился ваш совет.
— Давайте, может быть, встретимся. Я могу приехать прямо сейчас, — быстро предложил Николай.
И через полчаса они сидели всё в том же кафе неподалёку. Анна выглядела измученной. В ней не было ничего от той красотки на каблуках, которую Николай увидел в день знакомства.
— Что-то случилось? — удивился судья. — Знаете, моей маме уже намного лучше. Она просила передать, что ваш диагноз подтвердился.
— Ух, я рада за неё, — слабо улыбнулась Анна. — Но вот сама запуталась. В отделении стало невозможно работать. Я собрала доказательства некоторых нарушений, но теперь не знаю, что с ними делать. Да ещё и дети эти.
— Какие дети? — изумился Николай. — У вас же не было детей.
И Анна кратко рассказала ему о близнецах. Лицо мужчины исказилось от жалости, а её сердце наконец дрогнуло. Она поняла, как сильно скучала по Николаю и как ей не хватало его прямолинейности и теплоты.
— Послушай, — внезапно сказал он, — а вот если мы поженимся, ведь шансов, что детей отдадут, больше. Знаешь, я даже готов стать фиктивным мужем и предоставить квартиру, если потребуется.
— Ты что, правда готов на такое ради меня? — изумилась Анна, и глаза её заблестели от слёз. — Коля, ну это же очень серьёзно.
— Да ничего, мне кажется, мы должны справиться, — кивнул он. — Кстати, подать заявление можно прямо сейчас. Мы ведь оба свободны и не связаны никакими обязательствами.
— Я согласна. А что с отделением-то делать? — Анна смотрела на него с надеждой.
— Есть у меня товарищ в прокуратуре. Передашь собранные материалы ему? Проведут проверку, и если всё подтвердится, ваш заведующий вряд ли усидит на таком тёплом месте.
— Здорово, знаешь, таким, как он, вообще не стоит лечить людей, — кивнула Анна.
И они начали готовиться к свадьбе, никого, правда, особо не посвящая в планы. Жили при этом по-прежнему раздельно. Но в процессе подготовки к усыновлению требовалось собрать множество справок, и слухи об этом дошли до Сергея. Бывший муж решил подпортить жизнь бывшей жене, тем более что она собиралась усыновить детей того самого агента, из-за которого он чуть не угодил в тюрьму. Так что Сергей не нашёл ничего лучше, чем написать анонимную жалобу, обвинив Николая в попытке заключения фиктивного брака и усыновления детей с корыстными целями.
Вечером Николай приехал за ней на работу мрачным.
— Меня отстранили от работы, — сказал судья. — За порочащее честь и достоинство поведение будет разбирательство, и в лучшем случае на несколько месяцев.
— Ничего себе. А в чём тебя обвиняют? — спросила Анна.
— Да, в общем-то, в правде.
И Николай рассказал о содержимом анонимки.
— Подозреваю, что наше с тобой счастье кому-то сильно не даёт покоя. На работе, кстати, намекнули, что лучше мне уходить по собственному.
— Ох, прости. Это получается из-за меня, из-за моих глупых планов, — смутилась Анна.
— А знаешь, мне кажется, лучшее, чем можно ответить всем завистникам, это всё-таки свадьба, — просто ответил Николай. — Так что я хотел бы, чтобы это был не фиктивный, а самый настоящий брак.
— Я согласна, — покраснела она. — И я думаю, ты будешь лучшим папой этим мальчикам.
Они поженились через две недели. Николай добровольно ушёл со службы, но рук не опустил. Он открыл собственный юридический кабинет, готовился к экзамену на адвоката и хотел теперь представлять другую сторону процесса. Вместе они прошли школу приёмных родителей и, наконец, забрали ребят из детдома. А выписавшаяся из больницы Тамара Петровна с удовольствием возилась с внучатами, наслаждаясь общением с детьми. Глядя на радостную маму, Николай был счастлив.
Ну а в больнице, где работала Анна, прошла масштабная проверка. Потом грянули увольнения. Ушла немалая часть персонала, а Анне предложили возглавить отделение. Она согласилась на радость своей новой семье. Муж и свекровь переживали за неё больше всего.
Анна давно не думала о том, как сложилась жизнь у бывшего мужа, и не стремилась узнать — просто вычеркнула тот период из памяти, считая его завершённым. Но однажды, возвращаясь после смены, она случайно проезжала мимо их старого дома. Взглянув в ту сторону, она резко нажала на тормоз. Вместо знакомого уютного коттеджа с современным фасадом там теперь чернело сплошное пепелище. Она медленно покатила по обочине, вглядываясь в руины, и вдруг увидела фигуру человека, бредущего среди обгорелых остатков.
— Что уставилась? — буркнул бывший муж, огрызаясь. Он выглядел ужасно: весь в грязи, с недельной щетиной, заросший по уши. — Езжай давай, куда направлялась.
— Серёжа, что с тобой стряслось? — ахнула Анна, пораженная его видом. — Что здесь произошло?
— Всё сгорело дотла, — проворчал он и сплюнул под ноги. — Зря я тогда не избавился от этой рухляди.
Он повернулся и побрёл прочь, а Анна, потрясённая, поехала дальше — в свой новый дом, где ждали дети, муж и свекровь, в ту спокойную и радостную жизнь, которую она наконец обрела.