Иногда кажется, что реальность специально подкидывает нам сюжеты для чёрных комедий — только чтобы проверить, насколько крепки нервы у тех, кто каждый день работает на передовой человеческой боли. Недавно моя двоюродная сестра Алина, медсестра в городской больнице №7, рассказала мне историю, после которой я долго сидел молча, не зная — смеяться над абсурдом или злиться от бессилия. Решил поделиться ею с вами. Потому что такие случаи — не просто «бытовуха», а зеркало, в котором отражается всё: и отношение к людям, и кризис доверия, и даже странная вера в то, что деньги могут исчезнуть… но обязательно — в чужом кармане.
Всё произошло в субботу. Ту самую «выходную» субботу, когда в терапевтическом отделении дежурят всего двое: старшая медсестра Ирина Петровна и младший персонал — санитарка Людмила Викторовна. На них — тридцать два пациента. Кто-то лежит тихо, кто-то требует завтрак в четвёртый раз, а кто-то устраивает побеги по коридору, таща за собой капельницу, как знамя революции. Ирина Петровна работает в профессии больше тридцати лет. Её зарплата — 26 тысяч «на руки». При этом она умеет делать всё: ставить венозные доступы одной рукой, кормить лежачего — второй, успокаивать паникующего — третьей, а четвёртой… ну, вы поняли. В условиях «оптимизации» каждая медсестра — почти супергерой. Только без плаща и с вечной усталостью в глазах.
В десять утра раздаётся звонок городского телефона на посту. Ирина Петровна как раз фиксирует катетер у пожилого пациента и просит Людмилу Викторовну ответить.
— Не могу! — кричит та из ванной комнаты. — Купаю дедушку, он без сознания!
— Ладно, подождёт, — вздыхает Ирина Петровна.
Она заканчивает процедуру, бежит к телефону — гудки. Ждёт. Никто не перезванивает. Через десять минут — снова звонок. Она мчится — опять гудки. В третий раз она уже почти не верит, но всё же берёт трубку… и слышит:
— Вы там издеваетесь?! Я уже шесть раз набираю! Где мои 102 тысячи и два смартфона?!
— Простите, а вы кому звоните? — растерянно спрашивает она.
— Как это — кому?! В больницу же! Два года назад у вас умер мой отчим! А вещи пропали! Вы их припрятали!
— Уважаемый, всё имущество умершего передаётся родственникам под роспись в приёмном покое. Мы ничего не храним.
— Ага, конечно! Вы там всё подчистили! Поищите в шкафах! Или в подвалах!
— Назовите, пожалуйста, фамилию умершего и свои данные — мы проверим по архиву.
— Да вы что, с ума сошли?! А вдруг вы оформите на меня кредит?! Нет уж, я сам всё знаю!
Ирина Петровна кладёт трубку. Отключает телефон. «Хватит. Пусть хоть час пройдёт без истерик». Но абсурд, как назойливый должник, не отстаёт. Через полчаса звонит дежурная из приёмного отделения:
— К вам звонит мужчина, говорит, вы «воровка» и «хамка». Угрожает жалобой в Минздрав. Линия занята — он переключился к нам. Разбирайтесь сами!
Приходится включать аппарат. И тут же — звонок.
— Ну что, решила молчать? Давай фамилию! Я в прокуратуру подам!
— Меня зовут Ирина Соколова. Жалуйтесь. Только не мешайте работать — здесь люди умирают, а не деньги считают.
Она бросает трубку. Внутри — не злость, а тяжесть. «Может, правда, уволиться? В такси начать возить — и нервы целы, и платят больше…»
Понедельник проходит странно тихо. Ни заведующей, ни проверок. Никаких «объяснительных». Словно ничего и не было.
А во вторник, принимая смену от коллеги Анны, Ирина Петровна слышит:
— Ты не поверишь, что вчера случилось! Пришёл мужик — лет сорок пять, явно «под шофом», — и начал орать про 102 тысячи и два телефона! Говорит, два года назад у него отчим умер у нас. Мы в шоке! Заведующая сразу пробила по базе — такого пациента у нас никогда не было!
Выяснилось: умерший действительно существовал — но лежал в больнице на Пролетарской, за двадцать километров отсюда. И этот «наследник»? Ни разу не навестил его при жизни. Зато спустя два года вдруг вспомнил: «Ага! Должны были остаться деньги!»
Когда его попросили показать документы, он сначала грозился «разнести всё к чёртовой матери», но как только в коридоре появились полицейские (заведующая незаметно нажала тревожную кнопку), вдруг стал вежливым, почти учтивым. Достал папку с бумагами, предъявил посмертный эпикриз — и подтвердил: да, отчим умирал не здесь.
Но вместо извинений — молчание. Он просто развернулся и ушёл. Видимо, в его мире правда — это не факты, а убеждения. А если убеждение громкое — значит, оно правильное.
А медсёстрам осталось только переглянуться и продолжить ставить капельницы. Потому что, пока одни требуют вернуть деньги, которых никогда не видели, другие — спасают тех, кто ещё может жить.
P.S.
Эта история — не выдумка. Она произошла на самом деле. И таких «звонков из ниоткуда» — десятки. Но за каждым — не просто абсурд. За ним — усталость тех, кто остаётся на посту, даже когда мир обвиняет их в том, чего они не делали. Может, пора перестать мерить человеческую жизнь в тысячах рублей… и начать ценить тех, кто не даёт ей оборваться?