Маргарита вошла в мой кабинет с тем сладким, ядовитым выражением лица, которое я научился распознавать за последний год. Она была моим заместителем. Молодой, амбициозной, и, как я недавно понял, абсолютно беспринципной.
«Сергей Викторович, — начала она, едва прикрыв дверь. — У нас небольшая проблема с контрактом «Северсталь». Клиент возмущен и грозит разорвать все соглашения».
Она положила распечатку передо мной. Это был мой же рабочий черновик, который я неделю назад отправил ей на согласование. Но в ключевых пунктах были изменены цифры. Незначительно, но достаточно, чтобы наши обязательства стали невыполнимыми.
Я посмотрел на нее. Двадцать лет в бизнесе научили меня главному — никогда не показывать свой гнев.
«Благодарю, Маргарита, — спокойно сказал я. — Я разберусь».
Она улыбнулась и вышла, оставив за собой шлейф дорогих духов. Я понимал её план. Сорвать важный контракт, выставить меня некомпетентным стариком перед генеральным и занять моё кресло.
Час спустя меня вызвал к себе директор. Его лицо было мрачным.
«Сергей, что происходит с «Северсталью»? Маргарита уже доложила. Ты что, совсем перестал следить за документами?»
Я не стал оправдываться. Не стал кричать о подставе. Я просто кивнул.
«Да, неприятный инцидент. Я уже работаю над решением».
Он что-то пробурчал про «снижение нагрузки» и «передачу части полномочий» и отпустил меня.
Вернувшись в кабинет, я не стал звонить клиенту. Вместо этого я открыл старую, никому не нужную папку на сервере. Там хранились резервные копии всех рабочих черновиков за последние пять лет. Я нашёл свой исходный файл. Чистый, без её «правок».
Затем я зашёл в систему электронного документооборота. У нас была сложная, многоуровневая система согласования. Каждый шаг фиксировался с точностью до секунды. Я распечатал два документа: свой исходный черновик и тот, что она принесла мне утром.
Разница была очевидной.
Но этого было мало. Мне нужна была ловушка, из которой она не смогла бы выбраться.
Я вызвал к себе начальника IT-отдела, старого друга, с которым мы когда-то начинали этот бизнес.
«Андрей, — сказал я. — Нужно кое-что проверить».
Мы вдвоем провели весь вечер за просмотром логов. И нашли то, что искали. Маргарита не просто изменила мой файл. Она сделала это со своего служебного аккаунта, но с IP-адреса, который принадлежал офису нашего главного конкурента. Очевидно, у неё была там какая-то личная встреча, во время которой она и внесла правки.
Это было уже не просто вредительство. Это был промышленный шпионаж.
Я не стал ничего предпринимать сразу. Я ждал.
Прошла неделя. Маргарита уже вовсю вела себя как и.о. руководителя отдела. Раздавала указания моим сотрудникам, проводила планерки.
А я в это время готовил свой ход.
На очередном совещании у генерального, когда она снова попыталась выставить меня виновным в срыве контракта, я наконец нарушил молчание.
«Александр Петрович, — обратился я к директору. — Я закончил внутреннее расследование по инциденту с «Северсталью». И у меня есть кое-что интересное».
Я разложил на столе распечатки. Исходный черновик. Исправленная версия. Распечатка логов с датами, временем и IP-адресом.
«Видите, — сказал я, обращаясь ко всем. — Файл был изменён не в момент создания, а спустя три дня. И не из нашего офиса».
В комнате повисла тишина.
«Но это ещё не всё, — продолжил я. — Я связался с клиентом. Оказалось, им поступило анонимное предложение от нашего конкурента. С теми же условиями, но на 15% дешевле. Как вы думаете, откуда у них оказалась наша коммерческая информация?»
Я смотрел прямо на Маргариту. Её лицо стало абсолютно белым.
«Я могу предоставить все доказательства, включая запись с камеры наблюдения из бизнес-центра, где находится офис наших «друзей», — мягко добавил я. — На ней прекрасно видно, как кто-то вносит правки в наш документ».
Конечно, никакой записи у меня не было. Но она этого не знала.
Через два часа Маргарита написала заявление по собственному желанию. Её карьера в нашей компании была закончена.
На прощание я сказал ей только одну фразу: «Хороший стратег никогда не наносит удар, не убедившись, что у противника нет козырей в рукаве».
Иногда лучше позволить врагу сделать первый ход. Чтобы его же оружие стало доказательством его вины.