Марина открыла дверь квартиры и остановилась на пороге, прислушиваясь к тишине. Двенадцать часов ночной смены в кардиологическом отделении больницы остались позади — бесконечные капельницы, стоны больных, беготня по коридорам. Ноги гудели, спина ныла, в голове стоял туман. Она сбросила туфли в прихожей и прошла на кухню за водой.
На столе стояла грязная тарелка, рядом валялась ложка в засохших остатках каши. Раковина была забита немытой посудой. Марина машинально включила чайник и оглядела кухню. Беспорядок царил везде — крошки на столе, пятна на плите, пакет с мусором, который, конечно, никто не вынес, хотя она просила.
Из спальни доносился храп. Муж Алексей спал, раскинувшись на всю кровать. Женщина прошла в комнату, взяла подушку и одеяло, отнесла на диван в зале. Будить мужа не хотелось — разговаривать с ним сил не было. Она легла, натянула одеяло до подбородка и провалилась в сон.
Проснулась от грохота. Марина вздрогнула, открыла глаза. Из кухни доносились звуки — что-то упало, кто-то ругался. Она посмотрела на часы — половина одиннадцатого утра. Поспать удалось часа два.
— Марина, — раздался резкий голос мужа. — Ты ещё спишь?
Женщина поднялась с дивана, накинула халат и пошла на кухню. Муж стоял у холодильника с открытой дверцей, лицо его было недовольным.
— Почему никакой еды в доме нет? — он повернулся к ней. — Я встаю, хочу поесть, а здесь всегда пусто, - сказал он, указывая на холодильник.
Марина молча посмотрела на него. Мужчина в домашних штанах и мятой футболке, немытый, растрёпанный. Ему всего пятьдесят, но выглядит он явно старше. Год назад его сократили с завода, и с тех пор он не работал. Сначала говорил, что ищет вакансии, потом отговорки закончились, осталась только апатия.
— Я только что со смены пришла, — спокойно ответила Марина. — Пару часов назад.
— И что? — Алексей захлопнул холодильник. — Ты же жена. Должна следить, чтобы дома еда была.
— Должна следить?
— Конечно. Я мужчина, глава семьи. Мне нужно нормально питаться.
Марина прислонилась к дверному косяку. Усталость давила на плечи, но внутри что-то щёлкнуло. Она вспомнила вчерашнюю смену — как бегала между палатами, как держала за руку старушку, которая боялась операции, как успокаивала молодого парня. А потом пришла домой, где муж каждый день спал до обеда, а теперь требует завтрак.
— Глава семьи, — повторила она. — Лёша, ты год не работаешь.
— При чём тут это? — он повысил голос. — Я ищу достойную работу, а не хватаюсь за первое попавшееся предложение.
— Ты не ищешь. Ты лежишь на диване и смотришь телевизор.
— Как ты смеешь, — мужчина сделал шаг вперёд. — Я тебя всю жизнь одевал, кормил, возил на море.
Марина усмехнулась.
— Правда? А кто сейчас платит за квартиру? Кто покупает продукты? Кто оплачивает счета?
— Ты зарплатой своей крутишь и забыла про обязанности, — Алексей ткнул пальцем в её сторону. — Женщина должна готовить, убирать, следить за домом. А ты что делаешь? Пропадаешь на работе.
— Я беру больше смен, потому что нам надо на что-то жить. Ты же не спешишь зарплату приносить и крутить ей.
Алексей отвернулся, открыл шкаф, начал искать что-то на полках. Марина смотрела на его спину и чувствовала, как внутри нарастает напряжение, ей надоело молчать, жалея мужа. Раньше она оправдывалась, плакала, уговаривала. Пыталась понять, поддержать, дать ему время прийти в себя после сокращения. Но прошёл год. Целый год она работала на износ, а он сидел дома и искал виноватых.
— Хлеба даже нет, — пробормотал муж. — Совсем обленилась.
— Алексей, — тихо позвала она.
— Что?
— Я устала быть тебе матерью, а не женой.
Он обернулся, на лице было недоумение.
— О чём ты?
— Твой завтрак — это твоя проблема. Найди работу и приготовь его себе сам. Или уходи.
Повисла тишина. Алексей смотрел на жену, словно видел её впервые. Он ждал слёз, упрёков, привычной сцены. Но Марина стояла спокойно, с уставшим, но твёрдым взглядом.
— Ты что, меня выгоняешь из дома? — наконец выдавил он.
— Я говорю, что так больше не пойдёт. Мне пятьдесят лет, Лёша. Я не собираюсь остаток жизни тащить на себе взрослого здорового мужика, который притворяется беспомощным и не может добыть себе еду.
— Притворяется? — голос мужа дрогнул. — Я потерял работу, я переживаю кризис.
— Да, но это было год назад. Кризис длится три месяца, а ты до сих пор даже посуду за собой не моешь.
Марина развернулась и вышла из кухни. Она пошла в душ.
Когда вернулась, муж сидел на кухне с чашкой чая. Лицо у него было растерянное. Марина прошла мимо, потом легла на диван, натянула одеяло.
— Мне нужно поспать, — сказала она. — У меня сегодня вечером снова смена.
— Марин, давай поговорим, — начал было муж.
— Не сейчас.
Она закрыла глаза. В квартире стояла тишина, только слышно было, как на кухне капает кран. Алексей не двигался с места. Марина чувствовала его напряжение, но не открывала глаза.
Проснулась она через несколько часов. В квартире по-прежнему было тихо. Она встала, оделась, собрала сумку на работу. На кухне стояла помытая посуда — муж вымыл тарелки и кружки. Мусор был вынесен, стол протёрт.
Он сидел в зале перед телевизором, но звук был выключен. Он смотрел в экран, но было видно, что не видит ничего. Марина прошла в прихожую, надела куртку.
— Я ухожу, — сказала она.
— Угу, — откликнулся Алексей, не поворачивая головы.
Женщина вышла из квартиры и закрыла за собой дверь. На лестничной площадке остановилась, прислонилась к стене. Руки дрожали, в груди было тяжело. Она не знала, что будет дальше с их браком. Не знала, найдёт ли муж в себе силы измениться или так и останется на диване с обидами на весь мир.
Но одно Марина знала точно — она сделала первый шаг. Сказала то, что должна была сказать ещё полгода назад. И теперь выбор был за Алексеем.
Вечером на работе она принимала очередного пациента, когда телефон завибрировал. Сообщение от мужа: «Завтра пойду на собеседование». Марина прочитала, убрала телефон в карман и вернулась к больному. Верить или не верить — покажет время. А пока у неё была работа, ответственность и собственная жизнь, которую она больше не собиралась приносить в жертву чужой апатии.