Посмотрев интервью Ксении Собчак с Екатериной Бурнашкиной, хочу поделиться своими размышлениями по поводу истории, произошедшей в прошлом году в аэропорту Турции, где 17-летняя девушка родила и оставила ребёнка в туалете. Также предлагаю ознакомиться с мнение опытного профайлера и физиогномиста.
Первым делом хочется отметить героизм уборщицы. Женщина просто молодец, вовремя нашла ребенка, лежавшего прямо у слива! Врач ведь говорил, что только благодаря ее внимательности малыш выжил. Таких людей, правда, надо награждать. Еще порадовала работа полиции в аэропорту. Представляете, как быстро среагировали! Нашли девушку по камерам, хотя времени у них было в обрез. Не в каждом аэропорту так оперативно работают.
Ну а теперь о самой Екатерине… Сразу видно, что девчонка еще совсем юная и потерянная. Как будто не в своей тарелке. Конечно, по одному интервью диагнозы не поставишь. Но видно, что она и ее мама пережили сильный стресс. И хотя, наверное, самое страшное уже позади, но напряжение осталось. Да еще и борьба за ребенка. Мне кажется, Екатерина толком не осознала, что произошло. Как будто все это время жила во сне. Может, дело в том, как ее воспитывали. В таких семьях, бывает, создают картинку идеальных отношений.
Как психолог, я скажу, что такая модель часто маскирует глубокие проблемы. За фасадом "самой счастливой семьи" может прятаться отчуждение, непонимание, а то и насилие. Культ вечной любви и дружбы может закончиться тем, что ребенок вообще перестает понимать, что чувствует и чего хочет.
К сожалению, в таких семьях случаются и ужасные вещи, даже инцест. Манипулируя любовью и близостью, взрослые используют детей в своих целях, запутывают их и искажают понятия о нормальных отношениях.
Но даже если до рукоприкладства не доходит, мамы, которые постоянно играют в идеальную семью, могут нанести ребенку глубокие душевные раны. Вечные упреки, унижения и сравнения, плюс навязываемый образ любви и заботы – все это приводит к тому, что ребенок перестает доверять себе и адекватно оценивать ситуацию.
Возвращаясь к Екатерине, можно предположить, что ее в семье просто не слышали и не видели. Мама, педагог с большим стажем, возможно, считала, что лучше знает, как правильно воспитывать, и не обращала внимания на то, чего хочет дочь. Нельзя сказать, что в семье Бурнашкиных было насилие в прямом смысле слова. Но искажение реальности вполне могло быть. Может, родители и правда думали, что поступают правильно, не понимая, что калечат ребенка. Мне кажется, папа тут где-то в сторонке стоял, а вот мама, создательница этого мифа об идеальной семье, несет основную ответственность.
Еще, думаю, сыграл свою роль недостаток жизненного опыта. Мы все учимся жить, набиваем шишки, делаем выводы. Видимо, Бурнашкина не успела "накопить багаж", боялась трудностей и не была готова к взрослой жизни.
Возможно, мама это понимала и отправила ее жить отдельно, чтобы подтолкнуть к самостоятельности. Но это не всегда помогает, если годами не занимались психологическим развитием ребенка. Бурнашкина сама шла своей дорогой, и винить во всем только обстоятельства – неправильно.
А эти слова про "кару"… Мне кажется, она просто не понимает, что к чему. Вместо того, чтобы признать свою вину, списывает все на высшие силы. Но чтобы осознать, что ты делаешь, нужна зрелость, умение брать на себя ответственность, прощать себя и делать выводы. Думаю, Екатерине нужно время и помощь специалистов, чтобы повзрослеть. А ее слова про "адвокаты все доказали" – это, скорее всего, попытка убежать от ответственности. Может, она искала поддержки у семьи, но, похоже, там много нерешенных проблем.
Страх перед мамой, конечно, сыграл свою роль. Но, скорее всего, все глубже – в ее уязвимости и неумении справляться с трудностями. И поступок, и все, что было потом, продиктовано ее внутренним состоянием. Интересно получается: она провела девять месяцев в заключении. Словно повторилась беременность: сначала вынашивание ребенка, потом – неволя. Важно понимать, что это не "кара небесная", а результат определенных действий. Не обязательно говорить о психических расстройствах, но какие-то особенности характера, конечно, есть. Да и жизнь в постоянном стрессе вряд ли пошла на пользу.
Формирует личность не только учеба, но и общение, жизненный опыт, умение разбираться, что хорошо, а что плохо. Если этого нет, то развитие получается однобоким.
Мнение физиогномиста Светланы Филатовой
Светланы Филатовой, опытного физиогномиста, которая проанализировала телесные сигналы Екатерины во время беседы.
"История, рассказанная Екатериной, действительно чудовищна, – отмечает Светлана. – Но прежде чем делать выводы, важно внимательно изучить язык тела героини, чтобы отделить факты от домыслов".
Первое, на что обратила внимание эксперт, – скорость ответов Екатерины на вопросы. "Слишком быстрые ответы часто являются признаком заготовленной информации, – поясняет Светлана. – Когда человек не обдумывает свои слова, избегает зрительного контакта и дает односложные ответы, это может указывать на то, что он что-то скрывает".
Однако, не все реакции Екатерины были расценены как ложные. "Например, улыбка в определенный момент интервью показалась мне неуместной, – говорит физиогномист. – Но когда речь зашла о странных продуктах, ее ответы стали более развернутыми, с использованием жестов-иллюстраторов, что свидетельствует о включенности в рассказ и, следовательно, о правдивости".
Светлана также обратила внимание на движения глаз Екатерины при воспоминании цифр: "Когда человек смотрит вверх вправо, это обычно указывает на визуальные воспоминания. В данном случае, когда Екатерина задумывалась о количестве килограммов, которые она набрала, и смотрела в этом направлении, это говорит о том, что она действительно пытается вспомнить правдивую цифру". Анализируя рассказ Екатерины о тяжелых вещах, которые ей пришлось пережить, физиогномист отметила отражение на ее лице. "Тактильные воспоминания, связанные с осязательными ощущениями, часто сопровождаются взглядом вниз. В данном случае, реакция Екатерины полностью соответствовала контексту, что подтверждает ее искренность", – поясняет Светлана.
Однако, не все сигналы тела Екатерины говорили в ее пользу. "Когда речь зашла о произошедшем, я обратила внимание на напряженную нижнюю часть лица, – отмечает эксперт. – Она пришла не каяться, а отстаивать свою позицию, бороться за ребенка. Это видно по ее напряженному взгляду и выдвинутой вперед челюсти".
Скорость ответов Екатерины на вопросы, касающиеся ребенка, также вызвала подозрения у физиогномиста. "Слишком быстрый ответ на вопрос, видела ли она своего ребенка, говорит о нежелании вспоминать этот момент, – подчеркивает Светлана. – Если бы она действительно хотела раскрыться и рассказать правду, она бы хотя бы попыталась вспомнить, проявила бы эмоции".
Анализируя слова Екатерины о том, что она не помнит, почему оставила ребенка, Светлана отметила логическую нестыковку. "Если человек говорит, что не помнит, то как он может хотеть это забыть? – задается вопросом эксперт. – Движение глаз Екатерины в этот момент указывает на то, что она все прекрасно помнит, но говорит только то, что ей разрешил адвокат, придерживаясь линии защиты".
Еще один момент, вызвавший сомнения у физиогномиста, – утверждение Екатерины о том, что в туалете никого не было и она не кричала. "С одной стороны, покачивание головой и отрицание крика являются иллюстраторами правды, – говорит Светлана. – Но с другой стороны, возникает вопрос, возможно ли вообще контролировать такие вещи в шоковом состоянии? Это противоречие требует дополнительного изучения".
Пристальное внимание было уделено моменту, когда Бурнашкина отказалась от предложения пройти детектор лжи. "Давайте посмотрим правде в глаза," – начала Филатова свой анализ. "Я предложила Екатерине пройти детектор лжи, но она категорически отказалась. Изначально, именно я предложила эту идею, а не она отказалась сама. Это важно понимать. Хотя я и не являюсь поклонницей этого метода, психологически, готовность пройти проверку говорит о том, что человеку нечего скрывать."
Отказ Екатерины вызвал у Филатовой подозрения, особенно в контексте дальнейших аргументов её адвоката. "Прозвучала блестящая манипуляция, когда адвокат заявила, что не слишком доверяет детекторам лжи, представляя Екатерину некой наивной девушкой. На мой взгляд, это непрофессионально – лишать подзащитного возможности доказать свою невиновность, основываясь на якобы её простоте. Если же адвокат знает о виновности своей клиентки, то такая стратегия вполне уместна, чтобы запутать след и повлиять на общественное мнение."
Филатова подчеркнула, что, защищая Бурнашкину, адвокат косвенно подтвердила наличие скрытой информации. "В этой ситуации, они фактически сознались, утаивая гораздо больше, чем нам показали. Создаётся впечатление, что в этой истории что-то нечисто."
Эксперт также затронула вопрос возможного влияния общественного мнения, особенно в контексте статуса Бурнашкиной как молодой матери. "Возможно, адвокат опасалась, что любое неверное движение или слово может быть использовано против Екатерины. Она боялась, что общественность "зацепится" за что-то и начнет её осуждать, учитывая текущую демографическую политику в России. Я даже мысленно подсказывала адвокату аргументы, которые она могла бы использовать для манипуляции общественным мнением.
Филатова уверена, что отказ от детектора лжи и последующие заявления адвоката – это тщательно спланированная манипуляция, направленная на то, чтобы "запудрить мозги" зрителям. "Если человек невиновен, он использует все возможности для доказательства своей правоты. В данном случае, нам пытаются рассказать сказку про белого козлика. Я настоятельно рекомендую посмотреть это интервью целиком, чтобы увидеть всю картину. Эта история кажется мне достойной детективного романа."
В заключение своего анализа, Филатова призвала зрителей высказать своё мнение о произошедшем и поделиться своими догадками о скрытых мотивах участников этой истории. "У меня возникают смелые мысли о подковёрных играх и скрытых деталях, которые не были озвучены. Остаются вопросы без ответов: кто отец ребёнка? Как протекала беременность? Знала ли Екатерина о своём положении и намеренно скрывала это от окружающих, в том числе от родителей? Возможно, поездка в Анталью была заранее спланирована с целью что-то скрыть."
Мнение профайлера
Михаил Дементьев, профессиональный профайлер и отец, делится своим экспертным мнением, анализируя вербальные и невербальные сигналы Екатерины в ходе интервью. Следует отметить, что данный анализ не является абсолютной истиной, а представляет собой лишь одну из возможных интерпретаций.
Дементьев отмечает, что как отец, он не может остаться равнодушным к этой истории. Его внимание привлекает то, как Екатерина рассказывает о своей беременности, а точнее, о том, как она, по ее словам, не осознавала ее. Роды в аэропорту на девятом месяце и последующие действия – оставление ребенка и прохождение паспортного контроля – вызывают у профайлера множество вопросов.
Визуальный анализ: тело и эмоции
В начале анализа Дементьев предлагает зрителям "настроиться" на Екатерину, обращая внимание на едва уловимые движения тела и микровыражения лица. Он отмечает эмоциональный всплеск во фрагменте, где Екатерина говорит о желании вернуть дочь. По словам профайлера, слезы и общее состояние горевания выглядят достаточно натурально. Однако, при дальнейшем наблюдении, Дементьев замечает несоответствия. В моменты, когда Екатерина плачет, он фиксирует "сверочный взгляд" – как будто она оценивает, верят ли ей. Подобные "сверочки" глазами, по мнению профайлера, могут указывать на попытку манипуляции. Он проводит параллель с судебным процессом Эмбер Херд и Джонни Деппа, где также наблюдались подобные моменты.
Вербальный анализ: память и речь
Дементьев обращает внимание на выборочность памяти Екатерины. На некоторые вопросы она отвечает сразу, в то время как на другие – уклончиво, используя фразы "не помню", "не знаю". Профайлер расценивает это как признак сдерживания информации. Жесткая компрессия губ также может указывать на нежелание делиться чем-то важным. Интересен анализ реакции Екатерины на международную известность ее истории. По словам Дементьева, она выглядит горделивой и радостной, что, по его мнению, не соответствует образу убитой горем матери. Он предлагает зрителям обратить внимание на уровень энергии, исходящей от Екатерины в интервью.
Профайлер также отмечает использование Екатериной фраз-паразитов, таких как "да, ну, да", и заторможенность в ответах на простые вопросы. По мнению Дементьева, это может быть связано с высокой когнитивной нагрузкой, необходимостью контролировать свои ответы и не противоречить предыдущим заявлениям. Особое внимание уделяется вопросу о месячных. Дементьев выражает удивление, что Екатерина не заметила их отсутствие на протяжении девяти месяцев, не провела тест на беременность. Первые вопросы касаются здоровья Екатерины и ее менструального цикла. Профайлер отмечает несостыковки в ее рассказе.
"Частые сборы, гормональный сбой, проблемы с циклом… затем утверждение, что все было нормально. А потом – что-то не так с месячными только в последнее время. Это неправда. Скорее всего серьезный сбой и проблемы были постоянно" – комментирует эксперт.
Далее речь заходит о периоде беременности. Екатерина утверждает, что месячных не было девять месяцев, но затем оговаривается, что они "приходили постепенно". Профайлер акцентирует внимание на невербальных сигналах: "Бима, абсолютно мимо, задерживание губ, моргания – признаки сокрытия".
По мнению Михаила Дементьева, Екатерина проявляет нежелание быть откровенной, демонстрируя закрытые позы и обилие адаптационных движений. Слова Бурнашкиной о месячных во время беременности вызывают у профайлера закономерный вопрос: "Рот говорит то, что нельзя говорить или не хочет говорить, ищет возможность выйти вот этим стрессом и компонентом. Начинают облизывание. Язык выдает удивление, непоследовательность в рассказе только усиливает сомнения".
Гинеколог и установление беременности
История с посещением гинеколога также вызывает у профайлера вопросы. Екатерина утверждает, что врач не установил беременность, поставив диагноз "молочница". Михаил Дементьев обращает внимание на ее слова о получении санитарной книжки и повышенную гордость в голосе: "Даже он не установил беременность. Чего вы от меня хотите? От беременной? Откуда мне знать?".
Ксения Собчак уточняет: "Какие манипуляции он осуществлял? Просто проверял? Он смотрел матку?". Екатерина отвечает утвердительно, но затем противоречит себе: "Не особо смотрел матку, просто взял мазок, сказал молочница".
Профайлер критикует эту часть рассказа за недостоверность и противоречия: "Как можно настолько недопродумать легенду? Вместо ответов – 'не помню', очень удобная позиция, неправда ли?". Эксперт подчеркивает, что отсутствие четких воспоминаний о критически важном документе (санитарной книжке) выглядит подозрительно. Михаил Дементьев отмечает эмоциональные перепады в поведении Екатерины, считая их признаком отсутствия контакта с собой и непонимания собственных чувств: "Этому нужно учиться, выстраивать контакт с собой, понимать из каких эмоций это складывается. Как я могу выразить это, какой у меня есть телесный инструментарий…".
Отношения с матерью
Далее в интервью затрагивается тема отношений Екатерины с матерью. Она описывает их как "доверительные", утверждая, что делилась бы с ней информацией о беременности.
Однако, по мнению профайлера, возникает несоответствие: "Подтверждает ли это мать? В какой момент вы узнали, что у дочери интимная жизнь? - Она и я об этом не знала. Похоже на доверительные отношения?".
Михаил Дементьев также сомневается в утверждении Екатерины о том, что ее беременность была незаметна окружающим: "Живот не видели… я наблюдал три беременности своих детей, и там живот был виден, ну прям вот очень".
Роды в туалете аэропорта
Самая спорная часть интервью – рассказ о родах в туалете аэропорта. Екатерина утверждает, что не ощущала толчков ребенка, что кажется профайлеру маловероятным.
"Вообще не ощущал ли толчков? Ничего, нет, нет. И здесь очень ценная утечка, успела поймать, спрятала, и вот эта попытка управлять губами, утекает через вот этот левый, для неё, край губы. Сдерживаемая улыбка. Очень сильный контроль, но мы кое-что увидели", – комментирует Михаил Дементьев.
Описывая момент, когда ее "прихватило" в аэропорту, Екатерина испытывает отвращение. Профайлер поясняет: "Эмоция отвращения, чисто здесь появляется, вот она, здесь появляется такая носогубная складка, морщится нос и адаптация через ладони".
Вопрос о том, знала ли Екатерина, зачем идет в туалет, остается открытым. Профайлер обращает внимание на то, что она взяла с собой пакет со сменной одеждой.
В рассказе о событиях в туалете возникает путаница. Сначала Екатерина говорит о посещении женского туалета, затем – туалета для инвалидов. Михаил Дементьев отмечает оговорку: "Сначала ходила в женский туалет, а потом я ходила уже сначала для мамы и не ребалка, как я помню, это примерно. Подтормозила себя, замялась".
Екатерина утверждает, что ничего особо не помнит о происходящем в туалете. Профайлер собирает подборку ее ответов:
"Что ты помнишь, находясь внутри? Ничего особо не помню, смутно".
"Какой диагноз он ставит? Не помню, честно".
"Сколько все по времени? Не помню".
"Что ты ответила полицейским? Я не помню".
Михаил Дементьев делает вывод: "То не помню, то потом переходит в 'Не знаю'".
Состояние эффекта и юридическая терминология:
Профайлера насторожило частое использование Екатериной термина "состояние эффекта" при описании событий. Он отметил, что девушка использует заученные юридические термины, что может свидетельствовать о попытке оправдать свои действия.
"Помутнения, шоковые состояния… звучат заученные термины. И фраза: "Я вообще ничего не помню", - отмечает эксперт.
Дементьев обратил внимание на то, как быстро Ксения Собчак подхватила этот термин и начала его использовать в разговоре. По мнению профайлера, это может быть признаком того, что Екатерина стремится утвердиться в своей версии событий, используя "подсказки" журналистки.
Несогласие и выдумки:
Михаил Дементьев заметил, что Ксения Собчак часто не соглашается с предложениями и идеями Екатерины, что, по мнению профайлера, может быть стратегией выявления выдумщиков.
"Когда ей что-то подбрасывают, она достаточно легко не соглашается. Это тоже такая стратегия выявления выдумщика, не имеющего своей линии, человека, соглашаться: "А вдруг прокатит", - комментирует Дементьев.
Детали о родах и смене одежды:
Особое внимание профайлер уделил моменту, когда Екатерина описывала свои ощущения во время родов. Фраза "казалось, что просто по большому" показалась Дементьеву странной и нетипичной для рожающей женщины. Он также отметил, что нервные импульсы в ногах и смена одежды после родов могут свидетельствовать о сильном стрессе.
Вопрос о том, кто принес Екатерине одежду, вызвал у профайлера наибольшие подозрения. Когда Ксения задала конкретный вопрос о пакете с одеждой, который был зафиксирован камерами, Екатерина начала искать варианты, чтобы что-то выдумать.
"Здесь она ищет возможности что-то выдумать, убегают глаза. Конкретно в этом моменте, во всем интервью, они так не бегали. Я бы склонился к тому, что есть вероятность выдумки о том, что просто взяла с собой, переоделась", - заключает Дементьев.
Сдерживание и контроль:
Профайлер обратил внимание на то, как Екатерина тщательно контролирует каждое слово, сдерживает эмоции и часто моргает.
"Сколько же здесь сдерживания! Просто через каждое слово контроль над собой, над губами, закрытие, удлиненное моргание, чтобы ни в коем случае ничего лишнего не сказать", - подчеркивает Дементьев.
Он также отметил, что Екатерина испытывала когнитивную перегрузку, когда рассказывала о месячных и беременности. Её глаза убегали, а на лице читалось отвращение и напряжение.
Реакция на вопросы о ребенке в унитазе:
Отвечая на вопросы о том, почему она не посмотрела в унитаз и не смыла за собой, Екатерина продемонстрировала гордость и одностороннее зрение. Она ловила зрительный контакт с Ксенией, но при этом её тело хотело закрыться, что свидетельствует о дискомфорте.
Оценка сочувствия и родов:
Профайлера удивило отсутствие сочувствия на лице Екатерины, когда Ксения говорила о том, что ребенок мог захлебнуться, если бы родился головой вниз.
"Посмотрите на это лицо. Это похоже на сочувствие? Это похоже на сопереживание? Чего она хотела?" - задается вопросом Дементьев.
Он также отметил, что жесты Екатерины во время рассказа о родах не соответствуют типичному поведению рожающих женщин.
Мать Екатерины и общая адекватность:
Михаил Дементьев выразил сомнения в адекватности не только Екатерины, но и её матери. Он обратил внимание на их лексику и манеру общения. Профайлеру также непонятно, почему опекуны не позволяют Екатерине видеться с дочерью.
"Мне сложно увидеть адекватность и в том, что говорит, и сама Катерина, и даже её мать. Послушайте лексику, как строит фразы, и как общается Катерина", - говорит Дементьев.
Он подчеркнул, что благодарность матери за внучку, произнесенная в контексте оставления ребенка в унитазе, звучит неестественно и вызывает вопросы о понимании ими произошедшего.
Вывод профайлера:
На основе анализа телесных сигналов и вербального поведения Екатерины Бурнашкиной, Михаил Дементьев пришел к выводу, что в её рассказе присутствует значительная доля вымысла и искажения реальности. Он считает, что необходимо дальнейшее расследование этой запутанной истории, чтобы установить истину и обеспечить благополучие ребенка.