Я открыла глаза. Белый потолок, запах антисептика, тихий писк аппаратов.
Сначала я подумала, что это сон. Но боль в груди и сухость во рту были слишком реальны. — Мирослава? — услышала я дрожащий голос. — Ты… ты очнулась? Я повернула голову. Надо мной склонилась мама. Её глаза были красными, будто она плакала много дней подряд. — Сколько… — мой голос сорвался. — Сколько времени прошло? — Год, — прошептала она. — Ты была в коме целый год. Год. Моя жизнь остановилась, а мир продолжал идти вперёд. Через неделю меня выписали. Я всё ещё шаталась, как ребёнок, учившийся ходить заново. Но самое трудное ждало впереди. Я мечтала увидеть Артёма — моего мужа. Его лицо было последним, что я помнила перед аварией. Мы тогда поссорились, и я выбежала из дома, хлопнув дверью. Машина, свет фар, удар — и пустота. Когда я вернулась домой, сердце сжалось. В прихожей стояли новые женские туфли. Не мои. — Мирослава! — Артём вышел из кухни. Он замер, словно увидел призрак. — Ты… ты жива. Я бросилась к нему,