Победоносное в начале Отечественной войны 1812 года шествие французских войск в пределы России сопровождалось разбоем и грабежом занимаемых ими местностей. Населению приходилось сильно страдать от бесчинств полуголодных и едва одетых французских мародёров. Свидетельства современников рисуют перед нами подчас самые страшные картины. Терпя недостаток в съестных припасах, французские солдаты отнимали последние крохи у полуголодных жителей. Особенно сильно нуждалась французская армия в хлебе.
В армии наступила полная деморализация: люди открыто грабили и разбойничали в присутствии своих начальников, равнодушно на это смотревших. Занятые неприятелем местности представляли картину страшного опустошения. Повсюду валялись разлагающиеся трупы людей и животных, торговля прекратилась, жители в страхе разбегались, боясь за собственную жизнь и уже не думая о сохранении своего имущества. Богослужения в церквях не совершались. Негде было искать правосудия. Очевидно, всё это ещё более усиливало ненависть населения к занявшему русские земли неприятелю. Наполеон, сознавая необходимость установить хоть какой-нибудь порядок в армии, решил прибегнуть для этого к содействию самих жителей и создал из них особый орган управления, который и был назван «муниципалитетом».
Прежде всего, учреждение это начало свои действия в Смоленске. Муниципалитет этого города отдан был в ведение «интенданта города Смоленска», генерала французской службы Армана-Шарля Вильбланша, в присутствии которого и состоялось 27 августа 1812 года первое заседание. Протокол этого заседания показывает, что «интендант города Смоленска», по-видимому, не сомневался, что из всей этой затеи выйдет толк.
Очень торжественно он писал: «1812 года, августа 27-го, я, Арман-Шарль де Вильбланш, аудитор государственного совета и интендант Смоленской губернии, по велению его императорско-королевского французского величества, прибыл в зал заседаний магистратов г. Смоленска в 3 часа пополудни для введения в должность нового мэра и муниципальных должностных лиц, собравшихся по нашему приглашению. Мы велели прочитать в заседании об их назначении и приступили к обсуждению следующих дел». Затем идёт перечень этих дел по пунктам, и первым из них значится: «Будет издано воззвание к жителям Смоленска, а также и деревенским, приглашающее их возвратиться по домам». Воззвание это, составленное самим «интендантом губернии» и переведённое на русский язык, приказано было расклеить на улицах города и разослать по окрестным деревням через назначенных от муниципалитета агентов. Вместе с тем, решено письменно просить губернатора о присылке штабного офицера для исчисления совместно с муниципалитетом годных для житья домов в городе, и для собрания сведений о живущих в них лицах, а также просить ещё губернатора, чтобы он выдал через плац-коменданта билеты на жительство в домах и проверил, имеют ли право на такое жительство живущие в них лица. Протокол этот, помимо Вильбланша, подписали вновь назначенные «мэр», его товарищ и члены муниципалитета.
Затем было приступлено к целому ряду мероприятий. Утверждённое на заседании 27-го августа воззвание вывесили в различных «более видных частях города», занялись «исчислением домов в городе для обеспечения спокойствия их владельцев» и уполномочили коменданта Костенецкого собрать в соседних деревнях за деньги (которых не было) холсты для раненых французов и русских.
Предписано ещё доставить (тоже за деньги) несколько человек для починки мельниц, «необходимых для обеспечения содержания жителей и войск», а также выслать людей для очистки улиц от нечистот, могущих стать источником опасных болезней. Женщин, «ничем не занятых», велено определить (за плату) для мытья белья и приготовления корпии (перевязочный материал, состоящий из хлопковых нитей – прим.) для раненых.
Вместе с тем, приказано выделять каждому жителю, имеющему собственный дом в Смоленске, удостоверение, которое давало бы ему право вернуться в свой дом, причём солдаты, занимающие частные дома, были бы обязаны принять в них хозяев. Содействия муниципалитета Вильбланш требовал также и для добывания подвод (повозок с лошадьми) для раненых французов и русских. Всё это исполнялось далеко не с такой поспешностью и не в таком порядке, как хотелось Вильбланшу. Отчасти это происходило вследствие полного разорения края, отчасти же, а может быть, и преимущественно, из-за отсутствия достаточного усердия со стороны муниципалитета.
Мэром города назначен был титулярный советник Ярославцев, а его товарищем (заместителем, говоря современным языком – прим.) коллежский асессор Рутковский. На отдельных членов муниципалитета были возложены различные обязанности: забота о мельницах, наблюдение за чистотой улиц, погребение умерших, доставка в город и в войска необходимых рабочих и т.п.
В уезды назначены были особые комиссары с помощниками. Им поручалось склонять крестьян к возобновлению оставленных работ и к преследованию мародёров. Деятельный Вильбланш сам входил во все подробности созданного им управления и посылал в муниципалитет бумагу за бумагой, требуя, чтобы во всех случаях, когда то или иное его приказание окажется неудобным к исполнению, мэр обращался непосредственно к нему. Надо думать, что в различных недоразумениях при этом недостатка не было. На это указывает бумага от 9 сентября, которой муниципалитету предписывалось исполнять только такие приказания, которые предписаны интендантом или его секретарём. Деятельная переписка велась также и с уездными комиссарами, которым предписывалось всеми силами стараться восстановить и охранять порядок, заботиться о надлежащей уборке хлеба и доставке его в Смоленск. Поручику Малецкому, состоявшему комиссаром в селении Тупицах и окрестном районе, Вильбланш писал: «Если встретите со стороны крестьян непослушание, то не наказывайте их телесно, а отсылайте их за караулом из Смоленска ко мне, и я велю наказать их по всей строгости законов». В конце прибавлялось: «За точное исполнение предписаний я обещаю вам покровительство французского правительства; вы сможете получить благодаря тому особые выгоды». Все подобные бумаги, поступая в муниципалитет написанными по-французски, рассылались оттуда по назначению в русском переводе, впрочем, далеко не отличавшемся изящностью языка. Что касается уездных комиссаров, то они назначаемы были, по-видимому, из дворян и по указаниям дворян, к которым Вильбланш разослал через мэра соответственные запросы по уездам.
Особенно настоятельна была нужда в продовольствии. 20-го октября последовал от Вильбланша приказ доставить со всей Смоленской губернии в город хлеба, быков, овса, сена, соломы. Вильбланш требовал от муниципалитета, возможно, более деятельной помощи и не раз настаивал на том, чтобы его заседания не заканчивались ранее двух часов пополудни, чтобы, кроме того, всегда оставался в муниципалитете один дежурный член и чтобы на все бумаги интенданта давались своевременные и точные ответы.
Желая поощрить усердие своих невольных сотрудников, он выдавал им иногда награды от лица Наполеона: мэру и его товарищу по 200 франков (французская денежная единица тех лет – прим.), секретарю Ефремову «за особые услуги по управлению» 224 франка, а остальным – от 15 до 75 франков. Однако это помогало мало. Насколько деятелен был Вильбланш, настолько же вяло и неохотно работали члены муниципалитета: они служили французам, как впоследствии выяснилось, лишь «по слабости духа», боясь отказом от навязанной им должности навлечь на себя преследования, а может, и быть приговорёнными к смертной казни. Поэтому неудивительно, что Вильбланшу часто приходилось напоминать муниципалитету, чтобы он был порасторопнее и поусерднее занимался делами.
«Я просил вас, господин мэр, продолжать заседания до двух часов пополудни. Я посылал в муниципалитет в первом часу, а там не было даже приказного» - писал интендант Вильбланш в одной из своих бумаг. В другой бумаге он пишет: «Господин мэр, требуя от вас почтарей для организуемой мною теперь почты, я желал, чтобы они присланы были тотчас же; но вам всегда надо писать о самом простом деле по три раза. Прошу вас озаботиться этим немедленно и предупреждаю, что не приму никаких оправданий». Но побороть вялость муниципалитета было не так-то просто. Даже угрозы принять более серьёзные меры взыскания мало помогали делу. Через четыре дня после упрёка по поводу неприсылки почтарей, Вильбланш пишет – но уже не мэру, на которого, по-видимому, махнул рукой, а членам муниципалитета: «Я с сожалением вынужден известить вас, что не могу быть доволен вашей беспечностью в службе вашему отечеству. Сегодня в 9½ часов в муниципалитете не было ни мэра, ни одного из его членов. Работающих нет никого, кроме господ Рутковского и Ефремова. Предупреждаю вас, что, как ни прискорбно будет для меня, я буду вынужден прибегнуть к мерам строгости, если это будет так продолжаться. В качестве членов муниципального совета, вы пользуетесь полной юрисдикцией над жителями. Поэтому вам следует сделать господам Рейнеку, Каховскому и Шевичу замечание за их леность и предостеречь их о возможности строгих мер по отношению к ним».
При таких условиях, административная машина действовала неудовлетворительно. Меры, принимавшиеся французскими властями, тоже редко достигали цели: грабежи и разбои не прекращались. Французские власти, осознавая и сами необходимость прекратить такое положение, приказали привести в исполнение в Смоленской губернии изданный Наполеоном ещё в июне указ об учреждении военных судов, которые приговаривали бы в 24 часа к смертной казни всякого, кто будет уличён в грабежах и причинении обид жителям. При главной квартире 9-го корпуса французской армии, главнокомандующим которого был маршал герцог Беллёнский, учреждена была военно-судебная комиссия под председательством полковника Безота-Шорма. Рядом с этим учреждены были подвижные колонны для водворения порядка в разных губерниях, находившихся позади французской главной армии. Для Смоленска и Смоленской губернии была сформирована подвижная колонна в составе 200 человек смоленского гарнизона при шести офицерах и под начальством батальонного командира. При этой колонне также был полевой суд, в состав которого вошли командующий колонной и четыре офицера гарнизона.
Смоленский муниципалитет действовал в течение всего того времени, пока французы оставались в Смоленске, вплоть до их изгнания. Он занимался: высылкой людей для устраиваемых интендантом почт и наблюдением за тем, чтобы квартиры были занимаемы войсками по билетам; наблюдением за чистотой в городе; созывом женщин для стирки белья и приготовления корпии во французские и русские госпитали; собиранием в уездах холста и корпии за деньги; вызовом подрядчиков для починки мельниц; сбором провианта и фуража; выдачей жителям билетов для прокормления; сбором с дворян и обывателей подвод под больных русских и французов; пресечением в уездах грабительства и усмирением неповинующихся помещикам крестьян; выдачей разорившимся крестьянам разрешений на уборку хлеба с полей сбежавших помещиков; защитой крестьян от грабежей французов и т.д.
Кроме муниципалитета в Смоленске была учреждена особая Верховная комиссия, членами которой были помещики и чиновники низших чинов. На эту комиссию были возложены заготовление провианта и фуража для французской армии, а также провизия для стола Наполеона и высылка людей, нужных для потребностей армии.
Р. «Русская старина», 1901 г.