Иван шел быстрым шагом по пустынной улице маленького городка. Время близилось к полуночи, фонари тускло мерцали, отбрасывая длинные тени на старый асфальт. Домой хотелось поскорее, и он ускорял шаги, стараясь заглушить навязчивый внутренний шепот, повторяющий одну фразу: «Уходи скорее».
Сегодня Иван получил известие о смерти отца, и эта новость оставила внутри холодящую пустоту. Родственники настояли на возвращении домой, чтобы проститься. Казалось, события разворачиваются сами собой, словно кто-то невидимый вел его руку.
Отец Ивана жил отдельно, на окраине, в небольшом деревянном доме. Свет в окне горел, и сердце болезненно сжалось при взгляде на знакомый силуэт окна. У ворот ждал сосед Николай Петрович, которого Иван знал с детства.
— Заходи, Ваня, отец ждёт, — произнес тот хриплым голосом.
От внезапного озноба Иван вздрогнул, но вошёл внутрь. Отец лежал на кровати, закрытые глаза выглядели спокойными, будто он просто отдыхал. Иван приблизился, прикоснулся к руке родителя. Она была холодной и твёрдой.
— Может, посидим? — предложил Николай Петрович.
Обстановка комнаты казалась неизменной годами, старая мебель, фотографии на стенах, часы на каминной полке, издававшие негромкое тик-так. Иван присел напротив умершего отца, уставившись в окно, за которым мелькали неясные фигуры прохожих.
Вдруг раздался звук шагов за окном. Кто-то двигался рядом с домом, приближаясь всё ближе. Иван обернулся, недоуменно посмотрел на Николая Петровича, который невозмутимо пил чай.
Шагов слышалось всё отчётливее, стук становился громче, нетерпеливее. Наконец дверь резко распахнулась, и в комнату вошёл высокий, смуглый мужчина с чёрными глазами, пристально смотрящий на Ивана.
Николай Петрович встрепенулся, поставив чашку на стол:
— Ну вот и он пришёл…
Мужчина протянул руку, жестом приглашая Ивана встать. Тот непонимающе глядел на гостя, внутренне сопротивляясь происходящему.
— Уже пора идти, сын мой, — прозвучал глубокий голос мужчины.
Иван вдруг ощутил неодолимую тягу подчиниться этому приказанию. Мужчина коснулся его плеча, заставляя подняться. Николай Петрович одобрительно кивнул:
— Прощайся, Ванечка, отец твой скоро уйдёт вслед за тобой.
Всё тело наполнилось слабостью, сознание затуманилось. Последний взгляд упал на фотографию матери, стоящую на комоде. Та фотография была сделана незадолго до её болезни, светлая улыбка и сияющие глаза смотрели прямо на него.
Последний вздох сорвался губ, душа вырвалась навстречу мрачной фигуре, приветливо манящей в темноту.
Финал был неумолимым: смерть пришла забрать его душу, обещая вечное забытьё.