©
Данное произведение не рекомендуется к прочтению лицам младше 18 лет.
Часть 11. Откровения под градусом: пионеры и правда народа.
Выпили хорошо, настроение сразу у обоих поднялось. Язык развязался, и сразу по русской традиции захотелось поговорить по душам. Баснописец Крылов тут в сторонке стоял и отдыхал, когда они начали своими языками чесать то налево, то направо. Язык-то без костей, и мелят они почём зря.
Сами скажут, и сами же смеются от пуза над своими шутками-прибаутками. Им пальчик покажи, так они будут смеяться, как будто им чаво другое показали… Трезвый человек со стороны посмотрит и скажет, что они посходили с ума, стали хуже деток малых.
На следующее утро расскажешь, как они чудили – не поверят, да ещё и морду могут набить за враньё. Вот что бывает с человеком, когда он махнёт лишку…
Сергей встал из стола, подошёл к тумбочке, на поверхности которой лежала большая кипа старых газет. Взял сверху один экземпляр газеты и, стряхнув его от угольной пыли, сказал:
– Ну-кось, почитаем, что пишут братья по перу.
На первой странице пестрела шапка с кричащим патриотическим названием «Пионерская правда».
– Ого! Ты что, Серафимыч, выписываешь газету «Пионерская правда»? На старости лет в детство впал и решил вступить в их организацию? Я твой выбор одобряю, ты ещё совсем не старый, есть в тебе потенциал и ребячий задор.
Правильно делаешь, нужно начинать с низов, так сказать, с первой ступени, идти по карьерной лестнице, а не перепрыгивать через головы. Перед тем как стать комсомольцем, а затем настоящим коммунистом, для начала нужно вступить в пионерскую организацию. А там всё выше и выше, как в той песне.
Сергей запел песню «Марш авиаторов»:
– Всё выше, и выше, и выше
Стремим мы полёт наших птиц,
И в каждом пропеллере дышит
Спокойствие наших границ…
– Кхе-хе-хе, уговорил ты меня, браток, теперича точно пойду, а чего же мне не пойти. Вот только сейчас штаны подтяну – и сразу прямиком в ихнюю молодёжную организацию вступлю. Но только начальником буду у них, если они хорошо меня попросят. Иттнень сюцить ёмласта, цебярьхть улихть оцюста (учи-воспитывай детей, пока малы, вырастут хорошими людьми). Кхе-хе-хе, – подтвердил свои намерения с самодовольным видом Василий.
– Они на коленях будут тебя умолять и просить, чтобы ты, Серафимыч, стал у них вожатым. Это так называется их командир в пионерской организации. И будет тебе почёт и уважение. Так сказать, старикам у нас дорога, старикам у нас почёт. Уха-ха-ха, – оптимистично обнадёжил его в правильности выбора Сергей.
– Честь – не есть. Сытым не будешь, – парировал истопник.
– Впроголодь жить не будешь! Это я с полной ответственностью тебе заявляю. Не дадут тебе умереть с голоду. А тебе то, что много, и не надо. Ты же, Серафимыч, давно перестал расти вверх, теперь опускаешься вниз, всё ближе и ближе к земле. Уха-ха-ха, – подковырнул с улыбкой на лице молодой собутыльник.
– Ну если хороший паёк дают, тогда можно и подумать, – уклончиво ответил тот.
– Думай быстрей, а то копыта можешь отбросить, ты уже не молодой, – с подковыркой напомнил о возрасте кочегара.
– Не дождёшься, грёбаный Экибастуз. Кхе-хе-хе.
– А я тебя туда не поторапливаю, живи себе на здоровье, припеваючи. Ты же мне не отписал ещё по завещанию свои дворцы, фабрики, заводы и пароходы. Уха-ха-ха, – вежливо предложил сдать своё добро, которое тот припрятал от коммунистов.
– Ну как скажешь ты, Сергей, хоть падай, хоть стой, хоть корову дой. Кхе-хе-хе, – махнул Василий рукой, давясь от смеха.
– Сиди на месте, мордвин, упасть всегда успеешь, ты ещё не нажрался до поросячьего визга. Как и я, впрочем. Уха-ха-ха, – весело напомнил, что он ещё трезв как стёклышко.
Вместе задорно и хорошо посмеялись над остроумной шуткой Сергея.
– Я читал в газете «Пионерская правда», что в ихней организации много пионеров из беспризорников с тёмным прошлым будут. Таких перековывают на советский лад. Только вот кто-то из них меняется, а кто-то продолжает разбойный образ вести. Во как! – очень серьёзно предупредил Серафимыч.
– Дети Гражданской войны остались сиротами и были лишены детства не по своей воле. Для этого советская власть берёт их под своё крыло и даёт им путёвку в жизнь, а твоя задача будет помочь им в этом, встать на верный путь, – напомнил о гражданском долге каждого советского человека перед детьми, сказав подчёркнуто деловито Сергей.
– Детей нужно воспитывать, когда они лежат поперёк лавки, а не вдоль, а ещё у нас говорят - кафта тол ёткса толфтомонга палат (между двух огней и без огня сгоришь) – отразил народную мудрость по воспитанию детей и добавил: – Да эта шпана меня зарежет и глазом не моргнёт, – предупредил о возможных последствиях Серафимыч.
– Ты не переживай, старина, эти сразу тебя убьют, а те ещё тебя помучают, точно ты сказал, как между двух огней, – улыбнулся скорбно, констатируя, как неизбежный факт Сергей.
– На кой ляд мне такое счастье – этой шпаной беспризорной руководить себе дороже станет, – недовольно сказал и плюнул сгоряча на пол Василий.
– Чёрствый ты стал душой на старости лет, нет в тебе человеческого милосердия. В библии что написано по этому поводу – «Возлюби ближнего», а ты сразу так, моя хата с краю, ничего не знаю. Так дело не пойдёт, это - пережитки прошлого, меняться тебе надо, и с новой страной нужно идти в ногу, – призвал он Серафимыча к совести.
– Раньше душа была нараспашку, теперь закрыл на амбарный замок от таких спиногрызов, – объявил о своём окончательном и бесповоротном решении на этот счёт Василий Серафимович.
– Зря ты так о них плохо думаешь, у них ещё зубки молочные, не так больно кусают, можешь чуть и потерпеть, не развалишься, они же дети! Мать твою. Уха-ха-ха.
– Таким детям уже ума не прибавишь и не убавишь, что выросло, то выросло, – сказал с большой досадой повидавший жизнь истопник.
– Конечно, помучаешься с этими оторвами, как пить дать. Но, как без этого? Без этого никак нельзя. Назвался груздем – залезай в кузовок. Зато за вредность на работе полагаются тебе большие льготы. Конечно, персональным автомобилем не обеспечат, но кое-что перепадёт – заверил оптимистично Сергей.
– Знаю эти привилегии, ездить бесплатно в общественном транспорте? – ответил и махнул сгоряча рукой мужик.
– Зато тебе будут уступать место или ты будешь уступать место. Запутался я уже с тобой совсем, Серафимыч, – смеясь, предложил на выбор, как ему поступить в таком случае.
– А я уступаю только стареньким бабушкам и дедушкам, беременным женщинам и совсем маленьким детям. Вот так вот! – ответил, похвалив сам себя за то, как правильно он поступает в таких ситуациях.
– А молодым и красивым девушкам не уступаешь место? – спросил с провокацией Сергей.
– Кхе-хе-хе, вот таким красивым девушкам специально не уступаю место из-за принципа, – выждал паузу Василий Серафимович, сказал: – А сажаю к себе на коленки. Кхе-ха-ха.
– Эх ты, старый шалун-баюн, седина тебе в бороду, бес в ребро, это называется предынфарктный кобелизм у тебя. Уха-ха-ха.
Опять Серафимыч угорал от смеха, а Сергей от него не отставал.
– Да, ещё, Серафимыч! В пионерской организации дают бесплатные путёвки в пионерские лагеря. Поправишь своё подорванное здоровье, которое подорвал во время взятия Зимнего дворца. Уха-ха-ха.
– Зимний не брал, ты мне не приписывай, чаво не было, таво не было, а вот старые болячки подлечил бы за счёт Советов. Но у мордвы есть на это случай своя поговорка - «даром за амбаром», и поздно пить берёзовый сок, коли печень отвалилась, – дал свой мудрый совет молодому болтуну.
– Ты, Серафимыч, прошлым веком живёшь, отстал совсем от жизни, это раньше, при царе Горохе, ты получал только дырку от баранки. А сейчас советская власть даёт бесплатно путёвки, чтоб наш народ отдохнул, укрепил своё здоровье, поел витаминчиков и так далее. Теперь наше советское государство печётся о своём народе, и всё делается для народа и во имя народа, – сообщил новость о новых переменах, которые происходят в стране Советов, Сергей.
– Ну ты, брат, загнул такую загогулину, понимаешь ли… С каких таких пор Советы начали думать о нашем брате? Кхе-хе-хе, – спросил, не поверив ни единому слову Сергея, что такое возможно в непростое ещё, тяжёлое время для страны.
– Я знаю, о чём говорю, ты просто не в курсе всех дел и какие перемены происходят в лучшую сторону у нас в стране. Сидишь у себя в кочегарке, носа не показываешь, как крот, не видишь божьего света, – твёрдо подтвердил, что это не его первоапрельская шутка, и с улыбкой на лице спросил: – А ты знаешь, где есть самый лучший пионерский лагерь?
– Есть, но не про мою честь. Я считаю так, куване тят яка – саят куду сембось сяка (куда не пойди – все равно домой придешь), –ответил, ухмыльнувшись, и отрицательно покачал головой Василий Серафимович.
– Сейчас я тебе точно скажу, где у Чёрного моря недавно был открыт самый первый пионерский лагерь, – Сергей наморщил лоб, закатил глаза куда-то вдаль, и начал судорожно вспоминать, затем с грустью в голосе сказал: – Ты представляешь, не могу вспомнить, где находится этот пионерский лагерь. Вот память стала у меня короткой, не могу сообразить, вероятно, тоже начинаю потихоньку стареть. Может, от тебя заразился? Ты случайно не заразный, Серафимыч?! – спросил с подвохом Сергей.
– Зараза к заразе не пристаёт, – возразил на этот счёт и напомнил о народной поговорке Василий.
– Спасибо, что напомнил о нашем рассеянном склерозе. Уха-ха-ха.
Затем Сергей прочитал двустишие:
– Не пристаёт к тому зараза,
Кто водку пьёт ковшом из таза…
– Я - мордовский мужик! Меня не возьмёт никакая зараза! Кроме народной милиции, – напомнил кочегар, кто может быть ещё пострашнее заразы…
– Теперь я вспомнил, от кого заразился, извини, Серафимыч, что на тебя подумал грешным делом… Уха-ха-ха. Дай-ка мне вспомнить. Вот же крутится у меня в голове и на языке, а сказать не могу. Я, как та умная собака, которая всё знает, всё понимает, а сказать ничего не может своему хозяину. Похоже, и я таким становлюсь, – затем хлопнул себя ладошкой по голове, крикнул: – Всё, вспомнил – 16 июня 1925 года был открыт пионерский лагерь «Артек» на полуострове Крым.
– А что означает слово «Артек»? – спросил тот в надежде услышать внятный ответ от Сергея.
– «Артек» с греческого переводится как «медведь», – удовлетворил он в полной мере любопытство Серафимыча.
– Медведь у нас на мордовском языке звучит как «офта».
– В вашем селе Зубова Поляна будет свой пионерский лагерь, и назовут его «Офтой». Он не будет уступать, а возможно, даже превзойдёт «Артек», помяни моё слово, – сказал, как будто план постройки пионерского лагеря уже утверждён, осталось дело за малым…
– У нас леса знатные, свежий воздух обеспечен для лёгких. А грибов и ягод видимо-невидимо. Можно и не один пионерский лагерь открыть, – мечтательно сказал Василий.
– Ну вот, есть кому передавать свой опыт младшему поколению. У тебя уже лужёная глотка, научишь горнить на пионерской трубе, которая звучит примерно так, – Сергей поднёс к губам правую руку, сжатую в кулак, и тут же послышались звуки: «Тут-туруру-тут-туруру», затем добавил: – Барабанить ты умеешь лихо, ранее ты мне уже демонстрировал своё есчё непропитое мастерство. Только, чур, не разлагай своих коллег по цеху, – предупредил и пригрозил, тряся в воздухе указательным пальцем и давясь от смеха.
– Чем же могу таким разложить их? – спросил, недоумевая, Василий Серафимович.
– Своими вредными привычками, например, пить, не закусывая, – махнул рукой, засмеявшись,Серей
– Конечно, научу пить воду из-под крана, не закусывая, – своим остроумным ответом истопник уязвил Сергея.
Тот оценил зубастый ответ, но виду не подал, сказав:
– Так что ты, Серафимыч, будешь у них смотрящим, тьфу ты, то есть вожатым, а если тебе повезёт, станешь не хуже Макаренко.
– О нём первый раз слышу, он тоже в Смольном сидит? – осведомился Василий Серафимович.
– Сидят твои дружки-кулаки «антоновцы» в не столь отдалённых местах. Ты что же, будущего своего коллегу не знаешь, Антона Семёновича Макаренко? Да если хочешь знать, он звенит на всю страну, как Владимир Ильич Ленин. Садись, Серафимыч, ставлю тебе двойку за незнание своего предмета, – сделал дружеское замечание.
– А этот Макаренко муштрует этих сопливых, как в армии? – поинтересовался Василий.
– У Макаренко есть своя педагогическая методика по перевоспитанию трудновоспитуемых беспризорников. Он с помощью кнута и пряника держит эту шпану в ежовых рукавицах, вот так, – Сергей сильно сжал пальцы правой руки в кулак и потряс им перед собой, сказал: – После такого нехитрого на первый взгляд муштрования, все как один становятся законопослушными гражданами. Макаренко выбивает всю дурь из башки пацанов и даёт им путёвку в жизнь, – ответил со знанием дела, со злостью.
С подшучивающим голосом Василий Серафимович спросил:
– Шаг влево, шаг вправо – расстрел на месте! Прыжок на месте – провокация?! – Кхе-хе-хе.
– Откуда у тебя такие глубокие познания в этой области? Ты что, бывший сиделец, Серафимыч? – спросил с большим любопытством Сергей.
– С кем поведёшься, от того и наберёшься. Кхе-хе-хе.
– Мой тебе дружеский совет, Серафимыч! Не водись во дворе с плохими мальчиками, они тебя ничему хорошему не научат, – дал дельный совет с насмешкой Сергей.
– Сергей, без твоих соплей склизко! Я как-нибудь сам разберусь, что почём, – дал понять собеседнику, что яйца курицу не учат, а если по-мордовски сказать – «не учи деда кашлять».
– Сам с усам, говоришь, Серафимыч, ты уже взрослый мальчик, и тебе решать, с кем дружить и с кем водку пить. Так выпьем же, старичелла, за разборчивость в наших связях, – сказал с иронией и с ухмылкой на лице. Затем спросил: – Что мне нужно ответить по-пионерски, Серафимыч?
– Шут его знает, и на какой ляд мне это знать надобно, – ответил тот с улыбкой и отмахнулся, как от назойливой мухи.
– Тебе, как будущему пионервожатому, нужно обязательно знать пионерское приветствие. Ты же хочешь стать пионером – всем примером, а не я же! Вот смотри на меня, Серафимыч, и повторяй за мной точь-в-точь, как буду делать я, – Сергей сделал движение правой руки вперёд, сказал: – Правую руку выбрасываешь перед собой, согнув в локте, – проинструктировал и посмотрел на Серафимыча, всё ли он делает правильно.
– Правильно делаю, Сергей? – всё повторил так, как сделал товарищ, и ждал одобрения от него.
– Молодец, Серафимыч, с такими стараниями далеко пойдёшь, – подбодрил его за деловую хватку Сергей.
– Я легко учусь, – заверил своими стараниями Василий Серафимович.
– Затем я говорю, обращаясь к тебе: «Будь готов», а ты мне отвечаешь: «Всегда готов», – отчеканил по-боевому.
– Всегда готов! – отозвался истопник звонким ответом, как подчинённый своему командиру.
Сергей дал громкую команду:
– Подпевай!
Взвейтесь кострами, синие ночи!
Мы – пионеры, дети рабочих!
Близится эра светлых годов,
Клич пионеров – всегда будь готов!...
– Эх, как далеко пойдёшь, Серафимыч, только смотри при такой ходьбе штаны не порви – мать твою за ногу… – сказал, давясь от смеха.
– Я же не в армии, чтобы ноги задирать к подбородку, как на плацу, – тонко сострил тот.
– Вот, есть же у тебя горький пример, как не надо жопу рвать перед начальством, – напомнил: чем выше взлетаешь, тем больнее падать будет.
– Всё шуткуешь, Сергей, смех через слёзы… Я не могу сдержаться… Ты меня подковырнул, что, легче стало? – спросил, улыбаясь, Серафимыч.
– По этому поводу скажу тебе так, Серафимыч: лишь юмор не даёт сойти с ума у нас в стране Советов. И у меня родился по этому случаю тост:
«Специалисты говорят, что люди стали жить лучше». – «А люди утверждают, что этого не ощущают». – «Но ведь они не специалисты…» Так выпьем же за нашу правду!..
Василий Серафимович не стал спрашивать от греха подальше – за правду народа или за правду специалистов он пьёт…
Продолжение следует.