За окнами хмуро темнел ноябрьский вечер. В квартире пахло детским кремом и вареной картошкой. Я, как обычно, пыталась уложить Серёжку. Два с половиной года — возраст, когда «хочу» и «не хочу» звучат громче любого родительского авторитета. Он капризничал, хныкал и тëр кулачками глаза, которые уже слипались от сна.
Сквозь детское хныканье доносился мерный щелчок компьютерной мыши из гостиной.
Там, уткнувшись в монитор, сидел мой муж, Андрей. Он изучал новый спиннинг за сорок тысяч. Не покупал ещё — просто изучал. Как изучал вчера эхолот, а позавчера — набор блесен. Это было его ежевечерним ритуалом.
Наконец, Серёжа уснул, разметавшись в своей кроватке. Я прикрыла дверь и вышла на кухню, чувствуя себя выжатой, как та тряпка, которой я сегодня мыла пол. Взгляд упал на кошелёк. В нём лежали последние пятьсот рублей из детского пособия.
Завтра нужно купить хоть какое-то лекарство от насморка, который снова начинался у сына.
Мой муж так решил, что именно этих денег должно хватать на нужды ребёнка.
А его зарплаты- на еду, коммуналку и ипотеку. Получал он достаточно, в районе двухсот тысяч, так что мы могли бы, конечно, не экономить. Но его хобби со временем стало для него в приоритете по сравнению с нашими нуждами.
Я глубоко вздохнула и пошла в гостиную.
— Андрей, нам нужно поговорить.
—Мм-м, — он даже не оторвался от монитора. — Я слушаю.
— У меня совсем нет денег, — прозвучало глупо и по-нищенски. — Пособия хватает только на Серёжу. Мне нужны… мне нужны хоть какие-то средства на себя. Хотя бы на самое элементарное.
Щелчки мышкой прекратились. Андрей медленно повернулся ко мне в кресле. Его лицо выражало не злость, а скорее легкое раздражение, как будто я отвлекла его от очень важного дела.
— Я же все основные расходы на себе тяну, — сказал он спокойно. — Ипотека, коммуналка, продукты. Чего тебе ещё надо?
— Мне надо на женские штуки, Андрей! — Голос мой задрожал. — На колготки, которые уже спускаются стрелками! На крем, который уже три месяца как закончился! На стрижку! Я хожу лохматой, как пугало!
Я пыталась устроиться на ту подработку, но ты сказал, что стыдно перед твоими друзьями, если я буду заказы собирать!
— Ну, не королевское это дело, — отмахнулся он. — Нечего по складам шляться. Ты мать, тебе надо с ребенком сидеть.
Внутри все закипело.
—Сидеть? Хорошо. А знаешь, какая зарплата у сиделки с проживанием? Или у домработницы, которая готовит, стирает и моет полы? Они получают деньги, Андрей! А я что получаю?
- Вкусняшки! — Ухмыльнулся муж
Я выдохнула, и следующая фраза родилась сама собой, горькая и беспощадная.
— Так договоримся. С понедельника выходные — это твоё время с сыном. Ты же отец. А я иду подрабатывать.
Гувернанток ищут и на два дня в неделю. Или официанткой устроюсь. А к твоим друзьям на следующую пятницу я приду вот в этом самом, — я указала на свой поношенный халат, — и с растрëпанными волосами. Расскажу всем, как мой успешный муж, который тратит на катушки сорок тысяч, на жене экономит. Будешь краснеть? Отлично. Позориться будем вместе.
Андрей смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Он явно не ожидал такого. Я всегда была тихой, уступчивой. Но всему есть предел.
— Ты с ума сошла? — прошипел он. — Выставлять меня дураком перед всеми? —А я кто сейчас? Я уже не жена. Я бесплатная прислуга. Мне нечего терять.
Повисло тяжелое молчание. Он что-то прикидывал в уме. Видимо, представил моё выступление перед его коллегами и содрогнулся.
— Ладно, не надо истерик, — сдался он, тяжело вздохнув. — Ты права, немного не доглядел. Выделю тебе со следующей зарплаты. Двадцать тысяч. Лично на твои нужды. Хватит?
Это была не победа. Это было первое, вырванное с боем, минимальное признание того, что я вообще личность. Что мои потребности имеют какую-то цену. Смехотворную, по сравнению с его тратами, но всё же.
— Пока да, — кивнула я. — Думаю, что я заслуживаю уважения, Андрей. Это деньги за мою работу здесь.
Я развернулась и вышла. Он не видел, как по моему лицу катятся слезы. Не от счастья. От горького осознания, что уважение и заботу в собственном доме мне придется выбивать, как милостыню.
И что двадцать тысяч в месяц — это та цена, которую мой успешный муж готов заплатить, чтобы его жена не ходила в рванье и не позорила его перед друзьями.
В тишине квартиры, под аккомпанемент мерного щелчка мыши, в моей голове родилось холодное, твёрдое решение.
Фраза «вкусняшки» стала той самой последней каплей. И я поняла: борьба только начинается. И первый, маленький шаг в ней я уже сделала.
Спасибо за внимание, ваши 👍и комментарии🤲🤲🤲. Мира, добра и взаимопонимания вам💕💕💕