Вспомним одно из самых шокирующих событий современности — теракты 11 сентября 2001 года. Трагедию, которая изменила весь мир. Погибли тысячи людей, рухнули символы Америки, а страна погрузилась в бесконечную войну. Но когда пыль начала оседать, возникли вопросы. Что это было? Акт терроризма? Или нечто гораздо более зловещее?
Мир на грани
Чтобы понять, почему именно 11 сентября стало рассадником теорий заговора, нужно вспомнить ту эпоху. Конец 90-х 20 века. США — единственная сверхдержава в мире, но её влияние на Ближнем Востоке встречает яростное сопротивление. Усама бен Ладен, бывший союзник по войне в Афганистане, теперь клянется местью за присутствие американских войск в Саудовской Аравии. Внутри самих Штатов зреет недоверие к собственному правительству: кровавые штурмы Уэйко и инцидент в Руби Ридж, теракты в Оклахома-Сити. Люди начинают понимать, что власть готова на всё ради контроля.
На таком тревожном фоне все громче звучат голоса о том, что мировой элите нужен "новый Перл-Харбор". Событие, которое оправдает рост военных расходов и передел Ближнего Востока. Аналитический центр "Проект для нового американского века" (Project for the New American Century) открыто пишет о необходимости такого катализатора. Для одних это стратегическое планирование, для других — дорожная карта будущего преступления.
Что было странно в день трагедии
Официальная версия гласит: 19 террористов "Аль-Каиды" захватили четыре самолета. Но при детальном разборе эта версия трещит по швам.
- Как башни падали. Как два небоскреба со стальным каркасом, в которые врезались самолеты, могли рухнуть аккуратно как при контролируемом подрыве? Очевидцы, пожарные и спасатели, рассказывают о серии мощных взрывов внутри зданий до их обрушения. А под завалами неделями тлел расплавленный металл — авиакеросин не может расплавить сталь. Напрашивается страшный вывод: башни были заминированы.
- Как обрушилась вторая башня 47-этажная башня, в которую не попал самолет, тоже обрушилась в этот день. И тоже идеально, как в учебнике. Власти говорят о пожаре. Скептики — о подрыве.
- Как ударили по Пентагону. Самый охраняемый объект планеты. Почему его не защитили? Почему обломков "Боинга" почти не нашли? И куда делись многочисленные записи камер наблюдения с соседних зданий? Опубликовали лишь несколько мутных кадров, на которых самолета не видно. Что-то здесь не так.
- Почему биржевые трейдеры так себя вели. За несколько дней до атак кто-то сделал миллионы на падающих акциях авиакомпаний, словно знал, что произойдет. Совпадение?
Объяснения и недоверие
Конечно, у официальной версии есть свои аргументы. Инженеры говорят, что башни рухнули из-за страшного пожара, ослабившего стальные балки. Малое количество обломков у Пентагона объясняют силой удара. А странные сделки на бирже — просто случайностью.
Но для многих эти объяснения звучат неубедительно. Слишком уж много "случайностей" собралось в один день. История учит нас не доверять слепо властям: Уотергейт, Иран-Контрас, сфабрикованные доказательства для войны в Ираке. А рассекреченный план "Нортвудс" 1962 года и вовсе предлагал устраивать теракты под ложным флагом против американцев, чтобы получить повод для войны с Кубой. Идея не нова.
Кому это было выгодно?
11 сентября стало идеальным поводом для начала "войны с террором". Она привела к вторжению в Афганистан и Ирак, раздуванию военного бюджета и беспрецедентному ограничению гражданских свобод (Патриотический акт). Миллиарды долларов достались оборонным подрядчикам и корпорациям. Случайность? Или тщательно спланированный результат?
Эпоха недоверия
Споры о 11 сентября — это спор о природе власти, правды и доверия. Трагедия разделила мир на тех, кто верит официальной версии, и тех, кто видит в ней удобную сказку для прикрытия чудовищного преступления.
Это событие положило начало эре тотальной слежки, бесконечных войн и глубокого скепсиса. Теперь любая крупная трагедия, от экономических кризисов до пандемий, сразу же обрастает вопросами. "А не подстава ли это?!" — все время спрашивают люди.
Истина где-то рядом. Но чем дольше ее скрывают, засекречивая документы и отмахиваясь от неудобных вопросов, тем сильнее мы убеждаемся: что-то здесь нечисто.